06.08.2017: Олег ПЛАТОНОВ (Россия). ТРУДНЫЙ ПУТЬ К ЕДИНСТВУ И МОГУЩЕСТВУ. ИДЕИ СОЗДАНИЯ СОЮЗА СЛАВЯНСКИХ ГОСУДАРСТВ У СЛАВЯНОФИЛОВ
   
   

Слева направо: Олег Анатольевич Платонов, Александр Антонович Титовец (глава белорусской делегации) и Алла Эммануиловна Гигова (глава болгарской делегации)


   
   
   Идея создания Союза Славянских Государств и народов имеет глубокие исторические корни. К концу первого тысячелетия нашей эры складывается потенциальный геополитический центр объединения славянских народов. В «Повести временных лет» дается достаточно ясная картина распределения славян по Европе и возникновения отдельных славянских народов. Самая значительная часть славян расселилась по территории будущей Российской Империи и изначально стала объединительным центром Славянского Мира.
   С Владимира Мономаха до Николая II русская власть стремилась включить в сферу своих государственных интересов родственные им по языку, культуре и вере славянские народы. Идея «Ромейского царства» – Москва – Третий Рим – пронизывает славяно-русскую власть начиная с XV века. Идеолог Русского царства Филофей совсем не отождествляет «Ромейское царство» с реальными государствами – Византией (вторым Римом) или Древним Римом (первым Римом). В его представлении это царство Господа Бога – идеальное царство, которое называется «Ромейское» только потому, что именно в Риме произошло впервые соединение христианской религии с государственной властью. В отличие от реальных государств «Ромейское царство» неразрушимо. Реальные же государства подвержены гибели. Древний Рим и Византия являли собой лишь носителей образа идеального царства. После того как они рухнули, образ «Ромейского царства» перешел на царство Московское. Таким образом, Русское славянское государство предстает в сочинении Филофея не только наследником реально существовавших и погибших государств Византии и Древнего Рима, но и в качестве нового носителя идеала православного христианского государства. Иначе говоря, Филофей видел предназначение Русского славянского государства быть не Империей, а Святой Русью, средоточием не материального, а духовного – воплощением не грубой материальной силы, а силы духовной.
   Заявлением о том, что «два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать», Филофей выражал не только свою уверенность в несокрушимости Русского государства, но мысль о том, что в случае, если и оно падет, как пали Древний Рим и Византия, другого носителя образа «Ромейского царства» на земле не появится. Русь – последний земной носитель идеала православного христианского государства. Если Русь погибнет, «Ромейское царство» не умрет вместе с ним – идеалы бессмертны. Поэтому идеал православного государства будет продолжать жить, однако стремиться к нему на земле станет уже некому.
   Как отмечал славянофил В.И. Ламанский, «идея о перенесении христианского царства с греков на русских, мысль о Москве как о Третьем Риме, отнюдь не была пустым горделивым вымыслом так называемой у нас московской кичливости и исключительности. Это была гигантская культурная и политическая задача, всемирно-исторический подвиг, мысленно возложенный миллионами единоверцев и современников на великий Русский Народ и его державных вождей. То, что Москва умела понять величие этой идеи, всего лучше говорит против ее косности и национальной исключительности. Только великие, всемирно-исторические народы способны откликаться на мировые задачи, воспринимать вселенские идеи и отдаваться их осуществлению. Эта великая идея завещана была Москвой и новому периоду русской истории. Она всецело была принята Петром Великим. И в начале, и в середине, и в конце царствования Петр энергически поддерживал и распространял связи России как со всеми единоверными, так и с западнославянскими народностями и землями. Со времени императора Мануила Комнина не было на Востоке царя более энергического и смелого в этом отношении, как и в национальных движениях славянства после гуситов никто еще, кроме Петра, не выступал так открыто в смысле самого решительного панславизма. К мысли о Царьграде в русских руках часто обращался деятельный ум Петра. С этой мыслью были связаны его общие преобразовательные планы».
   
   

Слева направо: протоиерей Йован Пламенац, Стоянка Даничич, Милутин Ячимович (стоящего за ним не различить), Ранко Гойкович, профессор Илья Михайлович Числов – председатель общества Русско-сербской дружбы, Рада Кела и Воислав Гушич
   


   
   Впоследствии эти идеи были продолжены в Константиновском проекте Екатерины II и так или иначе подразумевались в русско-турецких войнах XIX века.
   Российский панславизм был естественной внешнеполитической установкой русских царей, установкой, так же естественно опиравшейся на славянскую взаимность, – стремление всех славянских народов на сближение с Россией.
   В ХVI в. хорват Мавро Орбини (ск. 1614 г.) подготовил книгу «Славянское царство» (1601 г.), в которой проводил мысль о единстве славянских народов, естественным центром для которых может быть Россия. Он исследовал места расположения славян по всей Евразии. Орбини отмечал, что земли прибалтийских славян, ободритов, лютичей немецкие источники называли Славией.
   Другой хорват, Юрий Крижанич (1618–1683 гг.), призывая все славянские народы к единству, писал в середине XVII века: «Всем единоплеменным народам глава – народ русский, и русское имя потому, что все словяне вышли из русской земли, двинулись в державу Римской империи, основали три государства и прозвались: болгары, сербы и хорваты; другие из той же русской земли двинулись на запад и основали государства ляшское и моравское, или чешское. Те, которые воевали с греками или римлянами, назывались словинцы, и потому это имя у греков стало известнее, чем имя русское, а от греков и наши летописцы вообразили, будто нашему народу начало идет от словинцев, будто и русские, и ляхи, и чехи произошли от них. Это неправда. Русский народ испокон века живет на своей родине, а остальные, вышедшие из Руси, появились, как гости, в странах, где до сих пор пребывают. Поэтому когда мы хотим называть себя общим именем, то не должны называть себя новым словянским, а стародавним и коренным русским именем. Не русская отрасль плод словенской, а словенская, чешская, ляшская отрасль – отродки русского языка. Наипаче тот язык, которым пишем книги, не может поистине называться словенским, но должен называться русским или древним книжным языком. Этот книжный язык более подобен нынешнему общенародному русскому языку, чем какому-нибудь другому словянскому».
   Победы России в русско-турецких войнах XVII–XIX вв. послужили мощным фактором пробуждения славянских народов и их стремления к славянскому единству. Славянские народы во главе с Россией разрушили прежнее могущество Османской империи и тем самым создали условия для объединения славян.
   В 30–40-е годы XIX в. в Хорватии и Славонии возникает политическое и культурное движение по объединению южных славян «Великая Иллирия». Иллирийцы считали себя потомками единого славянского народа и стали в этой части славянства зачинателями панславистского движения.
   Самое мощное панславистское движение развивается в центре Восточной Европы – в Чехии и Словакии. И. Добровский, П. Шафарик, Я. Коллар, Л. Штур и многие другие великие славянские деятели говорят об особом цивилизационном пути славянства, призывая славян к объединению с Россией, выступают против германизации славянских народов. Ян Коллар ввел новое понятие «славянская взаимность» и термин «панславизм», охватывающие и касающиеся всех славян.
   В книге «Славянство и мир будущего» (1851) Людевит Штур делает вывод, что для славян единственно возможным и наиболее естественным путем завоевания во всемирной истории места, соответствующего их силам и способностям, является присоединение к России. «Для того чтобы Россия увеличилась присоединением к ней славян, чтобы славянство, наконец, приобрело жизнь и действительность, она должна так устроиться внутри, как того требует дух славянства, истинная современная образованность и ее мировое положение». Будущее всеславянское государство, считал Штур, должно быть самодержавной монархией, управляемой одним верховным вождем, но приведенной в согласие с народоправными учреждениями, свойственными славянскому характеру: широкая автономия отдельных областей и народное представительство выборных земских людей. «Пора, в высшей степени пора России осознать свое призвание и приняться за славянскую идею: ибо долгое промедление может... иметь дурные последствия… Только Россия – одна Россия может быть центром славянской взаимности и орудием самобытности и целости всех славян от иноплеменников, но Россия просвещенная, свободная от национальных предрассудков; Россия – сознающая законность племенного разнообразия в единстве, твердо уверенная в своем высоком призвании и без опасения с равною любовию предоставляющая право свободного развития всем особенностям славянского мира; Россия, предпочитающая жизненный дух единения народов мертвящей букве их насильственного временного сцепления».
   Такие же мысли о жизненной необходимости для славян присоединиться к России высказывали и великие южнославянские деятели – серб В. Караджич, черногорец П. Негош.
   
   

«Княжна Анастасия» у пристани в Угличе
   


   
   Среди сербов издавна существовала идея объединения всех славян вокруг России в составе общего славянского союза. Русские, говорили они, составляют три четверти всех славян. Именно вокруг них должны консолидироваться все славянские народы. Идеал – создание Всеславянской монархии, в условиях которой каждый славянский народ автономен. С давних пор сербы говорили: «Нас с русскими 300 миллионов».
   Одним из главных идеологов славянского единства и панславизма в конце XIX века был А.Ф. Риттих. А в своей книге «Славянский мир», вышедшей в Варшаве в 1885 году, он писал: «Великое славянское племя должно объединиться, но объединиться не на федеративном начале (ибо федерация не соответствует характеру славян), а в форме присоединения к России». Масса славян, по мнению Риттиха, «давно уже смотрит на восток, откуда восходит солнце ее лучших надежд на будущее. Здесь, под сению едино– и самодержавия (Божья держава, Бог держит, помазанник) исчезали споры, и древние споры-славяне сделались русскими; здесь господствующая вера – Православие, столь близкое всем славянам по их первоучителям св. Кириллу и Мефодию; здесь язык развивался в полную и могучую речь; здесь на громадном пространстве нравы, обычаи, вес, мера, счисление времени и все, чем живет величайшее государство, все стало единым, все слилось в один могучий аккорд, к звукам которого Европа прислушивается с недоумением и боязнью». «Да, только Россия – и по своей истории, и по своему современному политическому положению, может соединить в своем лоне разорванный мир славянский».
   К середине XIX века складывается целый ряд вариантов объединения славянских народов и государств. Несколько таких вариантов предлагали на Всеславянском съезде 1867 года в Москве – Петербурге.
   В кулуарах съезда обсуждались вопросы о создании западнославянского и южнославянского государств (империи) при поддержке и под протекторатом России. Однако дальше «неких секретных совещаний» эти вопросы не пошли. Не получил развития обсуждаемый перед Съездом в некоторых славянских странах вопрос о политическом объединении славянских народов в виде всеславянской державы. В среде славянофилов обсуждались вопросы и славянской федерации, и независимых славянских государств в содружестве с Россией. Идею создания Содружества независимых славянских государств в той или иной степени затрагивали некоторые участники съезда.
   Сложились несколько проектов объединения славян, предлагаемых славянофилами. Все они сводились к двум вариантам:
   1. Объединение славян путем поглощения их Российской Империей.
   2. Объединение славян путем создания конфедерации в союз, учитывающий интересы всех народов.
   В наибольшей степени среди славянофилов был распространен второй вариант. Приведем его по предложениям, высказанным великим русским мыслителем и ученым, славянофилом В.И. Ламанским.
   Он поставил вопрос о необходимости создания Всеславянского союза или Все-славянской федерации – добровольного объединения всех славянских государств и народов. Объединение славян должно осуществляться вокруг России, государства, обладавшего мощной государственностью. Однако цель федерации – не поглощение славян Россией, а союз, учитывающий интересы всех народов. Предполагалось сохранение национальных суверенитетов, входящих в Союз славянских народов. По мнению некоторых славянофилов, столицей федерации должен стать не Петербург, не Москва, не Прага, не Белград, не София, а бывшая столица Византийской империи – Константинополь, «пророчески именуемый славянами Царьградом».
   По мнению В.И. Ламанского, Всеславянский союз по Н.Я. Данилевскому должен состоять из следующих государств:
   – Русской Империи с присоединением к ней всей Галиции и угорской Руси;
   – Королевства Чехо-Мораво-Словакского, состоящего, кроме собственно Чехии, из Моравии и Северо-западной Венгрии, населенной исключительно или преимущественно словаками;
   – Королевства Сербо-Хорвато-Словенского, состоящего из княжества Сербского, Черногории, Боснии, Герцеговины, Старой Сербии, Северной Албании, Сербского воеводства и Баната, Хорватии, Славонии, Далмации, Военной Границы, герцогства Крайны, Герца, Градиски, Истрии, Триестского округа, двух третей Каринтии и одной пятой Штрии по Драву;
   
   

Отцы архимандрит Никодим Царкняс из Греческой Македонии (Македонская Православная Церковь) и протоиерей Йован Пламенац из Черногории
   


   
   – Королевства Болгарского с Болгарией, большей частью Румынии и Македонии;
   – Королевства Румынского с Валахией, Молдавией, частью Буковины, половиной Трансильвании, приблизительно по реку Марош, и с населенной преимущественно молдаванами западной окраиной Бессарабии, взамен которой Россия должна бы получить отошедшую от нее часть южной Бессарабии с Дунайской дельтой и полуостров Добруджу;
   – Королевства Эллинского с включением в него Фессалии, Эпира, юго-западной части Македонии, всех островов Архипелага, Родоса, Крита, Кипра и малоазийского побережья Эгейского моря;
   – Королевства Мадьярского, т.е. Венг-рии и Трансильвании, за отделением тех частей их, которые не населены мадьярским племенем и должны отойти к России, Чехии, Сербии и Румынии;
   – Царьградского Округа с прилегающими частями Румынии и Малой Азии, окружающими Босфор, Мраморное море и Дарданеллы, с полуостровом Галлиполи и островом Тенедосом.
   По мнению славянофилов, такой союз по большей части родственных по духу и крови народов, получивших в Царьграде естественный центр своего нравственного и материального единства, дал бы единственное полное, разумное, а потому и единственно возможное решение Восточного вопроса.
   Вместе с тем у славянофилов вплоть до начала XX века существовали идеи объединения всех славян и путем поглощения зарубежных славян Российской Империей в государство, наиболее близкое славянам по языку, культуре и вере.
   Позволю себе процитировать отрывок из книги известного русского мыслителя-славянофила С. Ф. Шарапова «Через полвека», вышедшей в 1902 году. В этом утопическом романе он рассказывает о России, какой она будет в 1952 году после побед славянофилов. Все славяне войдут в состав Российской Империи и будут жить и процветать в дружной семье единого славянского народа.
   
   

«География новой России


   
   На стене, которая так привлекла мое внимание, была изображена огромная карта Российской Империи, аршин 8 в вышину и аршин 12 в ширину. Вот она, матушка Русь, какой стала за полвека! В первую минуту я даже немного растерялся. Во-первых, не было привычных делений на губернии, которые так запомнились еще со школьных времен. Во-вторых, западная граница шла совсем не там, где в мое время.
   Теперь эта западная граница начиналась у Данцига, крупными буквами обозначенного “Гданск”, охватывала всю Восточную Пруссию и Познань и упиралась в крошечную, тоже нашу русскую область с крупно отпечатанным городом “Будышин”. Я узнал маленькую, поэтическую Лужицу. Далее государственная черта переходила в прежнюю Австрию, охватывала всю Чехию с Моравией и, мимо Зальцбурга и Баварии, спускалась к Адриатическому морю, окружая и включая Триест.
   В этой новой части Российской Империи определялись яркими красными границами следующие области: Царство Польское со столицей Варшавой, напечатанной крупно, и двумя главными городами Краковом и Познанью, отмеченными помельче, Червонная Русь со Львовом, Лужица с Будышином, Чехия с Веной в качестве столицы, Прагой и Оломуцем, напечатанными помельче. Маленькая, обрезанная со всех сторон Венгрия с Будапештом, Сербо-Хорватия со столицами Белградом, Дубровником и Загребом, Румыния с Бухарестом, Болгария с Софией и Адрианополем и, наконец, Греция, охватывающая прежнее королевство, острова и часть побережья, с Афинами в качестве главного города.
   Очень крупно был обозначен Царьград, четвертая столица Империи,
   по-видимому, не принадлежавший ни к какой области.
   Но крупнее всех сверкал Киев. Здесь была первая столица России, перенесенная с севера. Мне припомнились вещие стихи Тютчева:
   
   …В славянской мировой громаде
   Строй вожделенный водворится,
   Как с Русью Польша примирится.
   А примирятся эти две
   Не в Петербурге, не в Москве,
   А в Киеве и Цареграде.
   
   Итак, значит, сон поэта исполнился! Россия объединила славянские племена, «славянские ручьи» «слились в русском море», а это море разлилось на половину Европы и Азии, от Северного до Индийского океана и от Великого Тихого океана до Архипелага и Адрии.
   С западной границы от этой новой славянской России взгляд мой перешел на наш старый центр и на восток. Как изменилось административное деление России!
   Губерний, как я уже заметил, не было. Широкой красной полосой были очерчены новые, более крупные области: на севере, правее Финляндии, оставшейся в старых очертаниях, крупно выделялся Петербург. Он был главным городом Северной области, огромного пространства, охватывавшего бывшие в мое время губернии Петербургскую, Новгородскую, Псковскую, Олонецкую, отчасти Вологодскую и Архангельскую. Восточная половина этих двух губерний соединялась с прежними губерниями – Вятской, Пермской и Казанской, и во главе области крупным шрифтом стояла Казань. Далее шла группа губерний: Смоленской, Тверской, Ярославской, Костромской, Калужской, Московской и Нижегородской с Москвой в качестве областного центра. Киев служил центром значительной области из прежних губерний – Киевской, Волынской, Подольской, Полтавской и Черниговской с Холмщиной, выделенной из состава Польши.
   Средние черноземные губернии – Орловская, Тульская, Курская, Харьковская, Воронежская, Тамбовская, Пензенская и Симбирская с частью губернии Рязанской и области Войска Донского – группировались вокруг Воронежа, ставшего центром. Далее шло Заволжье с Оренбургом, Новороссия с Одессой, Северный Кавказ с Ростовом-на-Дону, Закавказье с Тифлисом. Сибирь, обозначенная на отдельной карте сбоку, разделялась на четыре области с городами Омском, Томском, Иркутском и Владивостоком. К ним примыкала “оккупированная”, должно быть, область “Маньчжурия”. Таким же цветом были закрашены области, вошедшие в состав Империи на особых правах, как Бухара, Афганистан, Персия. Сквозь всю последнюю, начиная от Астары, шла железная дорога, упираясь в порт Чахбар на Индийском океане».
   Так видели будущее России и славянского мира славянофилы начала ХХ века.
   Однако развитие сил мирового зла, славянофобии и русофобии опрокинуло христианский мировой порядок, помешало славянам решить свои вопросы и договориться между собой.
   
   
   

Молодые делегаты Съезда


   
   
   
   
   

Олег Анатольевич Платонов и насельник Александро-Невской лавры иеромонах Серафим (Рахунок)
   


   
   
   
   
   

Один из ежевечерних концертов-«вечёрок», которые устраивали сопровождавшие Съезд фольклорные ансамбли «Белый камень» из Москвы и «Славица» из Курчатова Курской области
   


   
   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION