22.02.2018: ЕЩЕ ОДНО ПРОЯВЛЕНИЕ РУСОФОБИИ
   
   
    В Государственной Думе обсуждается вопрос о защите врачей от агрессивных представителей населения России. И с этим вопросом обратился к Президенту Леонид Михайлович Рошаль, по сути – совесть медицинского сообщества.
   А кто защитит пациентов от отдельных представителей этого сообщества?! Людей без чести и совести.
   Вот что произошло у нас в Новосибирске.
   Умирает мой муж 86 лет – острая сердечная недостаточность. До последнего момента не давал вызвать скорую. Вызываю. Повезло – бригада приехала быстро, делали, видимо, все, что могли. Честный вердикт: «Не довезем». Я прошу: «Оставьте дома». – Надо было так и сделать – умер бы у меня на руках, а не под «канонаду» из ругательств и угроз. В последний момент врач скорой помощи получил его согласие ехать в больницу, а я подумала: «Вдруг есть шанс?».
   Скорая везет его «под системой» в одну больницу – не принимают (причина – возраст и состояние), затем в следующую, в ту, которой и я, и он просто боимся. Состояние мужа все тяжелее. Оставляя на каталке мужа, фельд­шер только предупредил меня: «Страхуйте его, чтобы не упал с каталки». Держу. Стоим в коридоре – никого. Мужу все хуже. Состояние сумеречное. Врача все нет. В пустом коридоре, приплясывая, появляется какой-то субъект, принятый мной за подвыпившего санитара. Бросив взгляд на мужа и двигаясь далее, начинает напевать: «И все хотят жить, и все хотят жить».
   Минут через 20-30 появляется молоденькая девушка и обращается к мужу: «На что жалуетесь». Он уже ни на что не жалуется, да еще глухой. Машу ей свободной рукой – второй придерживаю его, чтобы не упал, и слышу императив: «А вы не махайте руками!». Спрашиваю: «Вы – врач? По-русски правильно “не машите”». «Приплясывающий» субъект молниеносно оказался около меня и начал орать (буквально орать!): «Мы не обязаны знать ваш язык! Мы – врачи. Я – грузин, а она – азербайджанка. А ты – националистка! Я тебя посажу! Судить будешь!» Орал буквально вплотную к моему лицу – его слюни летели на меня. Далее пошла нецензурная брань в мой адрес: «Ты, б…, сидеть будешь! Националиста!». Мои руки были заняты, и ударить по этой искаженной звериной злобой физиономии я не могла, чего, видимо, и добивался этот субъект, желая потом поднять визг, что их избивают. На крик появились люди, быстро вкатили в лифт каталку, и вся толпа уехала. У меня закружилась голова: перед глазами пол покачивался, стены «ехали» – меня таким образом «отсекли». Не помню, как меня увели в приемный покой, где меня успокаивали медсестры со словами: «Почему-то такие у себя не работают, а едут к нам».
   Появляется главврач г-жа Шпагина Любовь Анатольевна, бросая через плечо в мою сторону: «Измерьте ей давление», и обращается к дежурной сестре: «Из какой они поликлиники? Это участок наш ли?» (подтекст: «зачем такого больного приняли?») Дежурная сестра отвечает униженно: «Да, наш этот участок». Спускается врач уже ко мне – я в жутком состоянии. У нее выясняю, что субъект, распоясавшийся из-за услышанных слов «по-русски правильно…», действительно врач-терапевт Чачибая Заза Котеевич, выпускник Новосибирского государственного медицинского университета. Ни его брань, ни угрозы не вызвали негодования его коллег по больнице, но именно мне был задан вопрос: «Вы что, учительница русского языка?» Предложили отправить меня на такси домой, чтобы не было второй смерти у них в больнице. Муж умер, едва попав в реанимацию. Была ли оказана ему помощь этими «врачами» – не знаю. Но умер в такой обстановке. Лучше бы я его оставила дома! У меня несколько лет назад был сначала первый инсульт – меня в эту больницу увезла скорая, – а потом второй. Верно, матом меня в тот раз в больнице никто не крыл, но впечатление осталось такое, что второй раз от госпитализации отказалась категорически. Что бы ни случилось – себе скорую помощь не вызову ни за что.
   После всех похоронно-поминальных процедуру, где мы все, конечно, обсуждали описанные обстоятельства, я решила обратиться к министру здравоохранения Новосибирской области, чтобы получить его оценку случая, когда кризисного больного возят по городу, – одна больница отказывается принять, в следующей скорая оставляет (уже без «системы», как везли в машине) в коридоре, где врачей нет, но есть демонстрация национальной исключительности, фактически, просто хулигана, числящегося врачом. Увы! К министру попасть оказалось сложно. Направили к его заместителю Аксеновой Елене Анатольевне. Аксенова Елена Анатольевна, взяв мою бумагу, не читая, убрала ее в папку. Тогда я изложила ей текст своего обращения со словами, что, как чиновник, она должна мне ответить. Выслушала Аксенова меня с мягкой полуулыбкой и заключила: «Конечно, вы были в неконт­ролируемом состоянии. Мне не верится, чтобы все это было так. Шпагина – замечательный врач, она профессор и т.д. Жаль, что в новосибирском министерстве неизвестны оценки этой больницы и ее врачей пациентами, хотя бы раз там побывавшими.
   Конечно, врачебное сообщество России очень неоднородно. Есть светочи (но сколько их?!), но есть буквально негодяи. Ведь я столкнулась не только с низким профессиональным и культурным уровнем лиц, имеющих диплом врача. Это были и дикая русофобская агрессия, и убежденность в ее полной безнаказанности.
   

Н.Л. ГАЛАНАРЬ,
   г. Новосибирск


   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION