08.03.2018: ХРИСТИАНСКИЙ МИР ТУРГЕНЕВА
В преддверии 200-летия великого русского писателя

   
   
   В ноябре 2018 года исполнится 200 лет со дня рождения И.С. Тургенева (1818–1883). На президентском уровне с 2015 года объявлена кампания по подготовке к всероссийскому празднованию двухсотлетия писателя-классика; соответствующей правительственной программой предусмотрено выделение солидных денежных средств. Предполагается, что одним из центров юбилейных мероприятий станет Орел – родина великого писателя.
   Как здесь готовятся к предстоящим литературным торжествам?
   Об этом мы решили побеседовать с нашим автором из Орла, доктором филологических наук, членом Союза писателей России Аллой Анатольевной Новиковой-Строгановой, автором книги «Христианский мир И.С. Тургенева» (Рязань: Зерна-Слово, 2015. – Допущено к распространению Издательским советом Русской Православной Церкви), за которую она была удостоена Золотого диплома VI Международного славянского литературного форума «Золотой витязь» (Ставрополь, 2015).

   
   – Алла Анатольевна, Ваши работы пуб­ликуются также во многих печатных и интернет-изданиях.
   – Да, во множестве городов России, не претендующих, как Орел, на звание «литературных столиц», выпускается специализированная литературная периодика.
   Но, как ни парадоксально, в литературном Орле практически не осталось ни одного периодического издания, где можно было бы публиковать статьи и материалы о духовно-нравственном содержании оте­чественной словесности, напоминающей читателю о триединстве идеалов Добра, Красоты и Правды.
   
   – Ваши работы были отмечены наградами на фестивале «Золотой витязь».
   – Это Международный славянский форум искусств: литература, музыка, живопись, кинематография, театр. Президент форума – народный артист России Николай Бурляев. Почетный председатель международного жюри Литературного форума – писатель Владимир Крупин, сопредседатель правления Союза писателей России.
   По сложившейся традиции «Золотой витязь» проводится в Ставрополе.
   А отчего Литературный форум не может принимать Орел – город Тургенева, Лескова, Фета, Бунина, Андреева? Казалось бы, Орловщина – в отношении к литературе – призвана быть лидером и примером для других регионов страны. Но, как видно, от пафосных прожектов об Орле как о «литературной столице России» и высокопарных слов, мертворожденных местными напыщенными чиновниками, до реального дела – «дистанция огромного размера».
   Верно, Тургеневу в Орле ни раньше, ни теперь не посвящалось существенных мероприятий значительного масштаба. Писателю и в его эпоху тяжело было выносить гримасы суетливого и суетного времени – «банковского периода». До такой степени, что в год своего 60-летия Тургенев объявил о намерении оставить литературную деятельность.
   Местные власти за пределами региона неизменно представляют Орел как «литературную столицу», «литературный центр» России. Именно такой была экспозиция Орловской области, например, на Олимпиаде в Сочи, сопровождавшаяся высказываниями Тургенева о родине. Факел параолимпийского огня в Орле зажигали от символического писательского пера. На Международном инвестиционном форуме даже соорудили беседку-ротонду с именами земляков – русских классиков мировой литературы.
   В самом деле, великое наследие писателей-орловцев – единственное, чем может гордиться Орловская область, чем она прославлена доброй славой во всем мире. Только это никак не связано с деятельностью властей предержащих, это вовсе не их достижение и заслуга.
   
   – И все-таки, как в Орле сохраняется память о Тургеневе?
   – В преддверии 200-летнего юбилея Тургенева рождаются размышления неюбилейные. Великий писатель-орловец, благодаря которому провинциальный Орел прославился доброй славой во всем цивилизованном мире, сейчас мало кому помнится на его родине. Знаменательные события, связанные с именем классика, не пробиваются на широкий общественный простор сквозь узилище кафедральных междусобойчиков, заточение кулуарных музейных посиделок да запыленных биб­лиотечных выставок.
   Создается впечатление, что Тургенев и его творчество (по отзыву Салтыкова-Щед­рина, «начало любви и света, в каждой строке бьющее живым ключом») – никому не нужны, не интересны. Где уж тут выбрать время для гармоничной прозы, после прочтения которой «легко дышится, легко верится, тепло чувствуется», «ощущаешь явственно, как нравственный уровень в тебе поднимается, что мысленно благословляешь и любишь автора», – иные заботы одолели: все жестче сжимаются тиски «торговой кабалы», засасывает в смрадное болото «тина мелочей», заплывает телом душа.
   Люблю и помню старый Орел – тихий, зеленый, уютный. Тот самый, что, по известным словам Лескова, «вспоил на своих мелких водах столько русских литераторов, сколько не поставил их на пользу Родины никакой другой русский город».
   Сегодняшний Орел безвозвратно утратил свое былое очарование. Город изуродован капиталистической застройкой на каждой выгодной пяди земли. Варварски снесены многие старинные здания – памятники архитектуры. На их месте высятся монстры: торговые центры, гостиничные и развлекательные комплексы, фитнес-клубы, питейные заведения и проч. На окраинах расчищают места под уплотненную застройку, вырубают рощицы – наши «зеленые легкие», которые хоть как-то спасали от смрада, смога и выхлопов нескончаемых автомобильных пробок. В центральном городском парке – и без того небольшом – губят деревья.
   Не уберегся от изуверского нашествия «торговой кабалы» и Тургеневский бережок, названный так еще в XIX веке, – знаменательное место на высоком берегу Оки, где установлен памятник Тургеневу. На эту достопримечательность указал в свое время землякам-орловцам Лесков: «Отсюда, – писал Николай Семенович, – знаменитое дитя впервые окидывало своими глазами небо и землю, и, может быть, здесь же было бы хорошо поместить памятный знак с обозначением, что в Орле увидел свет Тургенев, пробудивший в своих соотечественниках чувства человеколюбия и прославивший свою родину доброю славою во всем образованном мире».
   Теперь фоном для памятника всемирно известному великому русскому писателю служит режущая глаз надпись «COCA-COLA» на ярко-красной тряпке, что мотается над торговой точкой, обосновавшейся здесь же – на Тургеневском бережке. Перекинулась торгашеская зараза на родине писателя и на его произведения. Их названия служат в Орле вывесками доходных торговых сетей: «Бежин луг», «Малиновая вода», коммерческого издательства «Вешние воды».
   На моей памяти было и еще нечто более устрашающее. В 1990-е годы, о которых теперь повсеместно принято упоминать не иначе как «лихие девяностые», в Орле продавали вино кроваво-красного цвета с этикеткой «Леди Макбет Мценского уезда» (так «увековечили» Н. Лескова)…
   
   – Книга о Тургеневе, как и другие ваши работы, написаны с православных позиций.
   – Отеческая вера для меня родная. Мой дедушка по отцовской линии был певчим в кафедральном Никитском соборе, построенном еще в XVIII веке. Здесь же меня крестили. Не в младенчестве, а когда мне исполнилось уже семь лет – перед школой… Явственно помню свое крещение. Каким удивительным предстал мой крестный – отец Серафим. Никогда раньше не видела я таких необыкновенных людей – в церковном облачении, с кротким лицом, с длинными волнистыми волосами. Каким сказочно-чудесным показался мне храм с золотом икон, огоньками свечей, теплым светом цветных лампадок. Как изумил меня поднебесный купол, очаровали настенные росписи. Несколько лет назад, войдя в храм, испытала горестное чувство утраты. Сердце сжалось болезненно, когда не увидела на стене «Пастыря доброго». Настенную роспись скрыл под толстым слоем штукатурки обезличивающий, стереотипный евроремонт церковного строения.
   Благодарение Богу – теперь Христос-Пастырь со своим стадом вновь явился на прежнем месте. До сих пор подолгу благоговейно могу стоять перед этим благодатным образом: «Аз есмь пастырь добрый; и знаю Моих, и Мои знают Меня. Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца; и жизнь Мою полагаю за овец» (Ин. 10, 14–15).
   
   – Не так давно Орловскому государственному университету присвоено имя Тургенева. Какие изменения произошли в связи с этим?
   – Этот достопримечательный факт, казалось бы, должен был всколыхнуть общественную литературно-просветительскую работу университета. Особенно кафед­ра русской литературы призвана была очнуться от летаргии, в которой пребывает уже многие годы. Имя Тургенева для университета – не просто дар, но и задание: показать образец понимания и преподавания тургеневского творчества, стать центром научного тургеневедения, популяризации творчества писателей-классиков и в Орле, и в России, и за рубежом. Тургенев жизнь свою положил в том числе на переводы произведений русской литературы, чтобы познакомить с ней Европу; основал во Франции первую русскую библиотеку. Личность и творчество писателя светят на весь мир.
   Однако никакого воодушевления и подъема в ОГУ не наблюдается. Присвоение учебному заведению имени великого писателя-земляка остается простой, хотя и помпезной, формальностью. Только подновился интерьер в просторном ректорском кабинете – на руководительском столе поставили бюст да повесили на стене большой портрет Тургенева.
   А филологический факультет, без которого немыслим никакой классический вуз, угасает. Нет студентов, потому что специальность стала считаться непрестижной – слишком неприбыльная, бездобычливая. Ученых-тургеневедов – горячих пропагандистов творчества писателя – после смерти доцента В.А. Громова и профессора Г.Б. Курляндской на факультете не осталось.
   Но преподавателям литературы требуется не просто вяло занимать места и прикрываться вывеской – здесь нужно особое служение, горение духовное. Когда «душа требует, совесть обязует, тогда и сила большая будет», – так учил святитель Феофан Затворник, еще один великий наш земляк – духовный писатель.
   Не находится занятий на филологическом факультете и высококвалифицированным специалистам.
   Зато развиваются в университете имени Тургенева такие направления образования, как торговое дело, реклама, товароведение, гостиничное дело, сервис и туризм. Кому уж тут вспоминать о Тургеневе?
   Многие ли сейчас в России помнят и знают тургеневское творчество? «Муму» – в младшей школе, «Бежин луг» – в среднем звене, «Отцы и дети» – в старших классах. Вот и весь набор поверхностных представлений.
   
   – О Тургеневе не принято говорить как о христианском писателе. По большей части его представляют как «атеиста», «либерала», «западника», «русского европейца».
   – К сожалению, это не только атеистические либо иноверческие трактовки, лукаво насаждаемые, как плевелы среди пшеницы, на протяжении долгих десятилетий. Некоторые начетники также готовы исключить Тургенева из ряда писателей-христиан, руководствуясь своими мерками: «Сколько раз ходил в церковь? Принимал ли участие в обрядах? Часто ли исповедовался, причащался?»
   Однако с такими вопросами к душе человеческой вправе лишь Бог подходить. Хорошо бы здесь припомнить наставление апостольское: «Не судите никак прежде времени, пока не приидет Господь» (1 Кор. 4, 5).
   Только в самые последние годы жизни профессор Курляндская (а прожила она без малого сто лет) не смогла не признать, что Тургенев в своем творчестве делал «определенные шаги на пути к христианству». Однако даже в такой робкой формулировке этот тезис не прижился. До сих пор и в профессиональном литературоведении, и в обыденном сознании укоренилось превратное представление о Тургеневе как об атеисте. В качестве аргументов беспардонно пошли в ход и некоторые тургеневские высказывания, иезуитски выдернутые из контекста, и образ жизни – по большей части вдали от родины, «на краю чужого гнезда», и даже обстоятельства смерти писателя.
   При этом никто из сторонников такой безблагодатной позиции не явил в собственной жизни высоких образцов ни святости, ни аскетизма, ни праведничества, ни выдающегося таланта. Добротолюбие учит: «Кто возбраняет устам своим пересуждать, тот хранит сердце свое от страстей, тот ежечасно зрит Бога». По всей видимости, «обвинители», «пересуждающие» жизнь и творчество писателя, далеко отстоят от христианства и евангельских заповедей неосуждения: «Не судите, да не судимы будете; Ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф. 7, 1–2).
   Всем ли удастся в свое время сподобиться «христианской кончины живота нашего, безболезненной, непостыдной, мирной, и доброго ответа на Страшном суде Христовом», о чем молится Церковь? Что будет с каждым из нас по выходе из «кожаной ризы», надетой на земле? Не может не замереть душа перед этими вопросами. Но ответ только «на Страшном суде узнаем», – как любил повторять христианский писатель Сергей Нилус.
   Космополитом Тургенев никогда не был и родиной своей не торговал. Где бы писатель ни жил – в столицах или за границей, неизменно душой он стремился в свое родовое имение Спасское-Лутовиново Мценского уезда Орловской губернии. Здесь всегда перед его взором был древний фамильный образ Спаса Нерукотворного.
   В своем художественном творчестве Тургенев изображал жизнь в свете христианского идеала. Но все грубые наслое­ния хрестоматийного глянца, вульгарно-идеологических трактовок и домыслов зачастую не позволяют современному читателю пробиться к истинному смыслу писательского наследия, посвятить ему углубленное осознанное прочтение. Вникнуть в произведения Тургенева заново, осмыслить его творчество с христианских позиций – задача важная и благотворная. Об этом моя книга.
   Писатель показал, что именно духовное, идеальное содержание – основа человеческой личности; ратовал за восстановление в человеке образа и подобия Божия. Из этого во многом соткано таинство поэтики Тургенева, его дивных художественных образов.
   

Беседовал наш кор.


   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION