05.09.2018: РАЗВЕСИСТЫЕ КЕДРЫ ПОРОСЕНКОВА ЛОГА
   
   
    По-прежнему нет-нет да и всплывает время от времени в печати, едва ли не в качестве доказательства подлинности захоронения останков последнего русского Императора с Семьей в Поросенковом логу, история о пребывании с 26 по 30 января 1928 года г. Свердловске В.В. Маяковского и о его посещении «царской могилы», ставшем впоследствии поводом к написанию стихотворения «Император», впервые опубликованного в четвертом апрельском номере журнала «Красная Новь» за 1928 год.
   Этот приезд «певца революции» в окрестности Свердловска почему-то приобрел в глазах адептов Поросенкова лога статус неменьшего доказательства «подлинности» захоронения, чем и небезызвестная фотокарточка 1924 года, изображавшая группу большевиков, запечатленную на фоне лежащего перед ними на земле «Маузера», снятая якобы «на том самом мостике из шпал».
   Для нас же на этом снимке представляют несомненный интерес два человека – Павел Михайлович Быков (1888–1953) и Анатолий Иванович Парамонов (1891–1970).
   Первый стал автором очерка «Последние дни последнего царя» – единственного литературного произведения, изданного в первые годы советской власти, повествующего о казни Императора и захоронении его останков. С 16 ноября 1917 года до мая 1918 года П.М. Быков занимал пост председателя Екатеринбургского городского Совета рабочих и солдатских депутатов, что говорит в пользу его несомненной осведомленности по «Царскому делу». Говоря о казни и последующем захоронении Императора и его Семьи, Быков писал: «Когда президиум Областного Совета подписал смертный приговор Николаю Романову и его семье, чехо­словацкий фронт был уже близко и контрреволюционные банды с двух сторон – от Челябинска и по Западно-Уральской железной дороге – двигались на Екатеринбург.
   С расстрелом Романовых надо было спешить.
   Организация расстрела и уничтожения трупов расстрелянных поручена была одному надежному революционеру, уже побывавшему в боях на дутовском фронте, рабочему В.-Исетского завода Петру Захаровичу Ермакову.
   Самую казнь бывшего царя нужно было обставить такими условиями, при которых было бы невозможно активное выступление приверженцев царского режима. Поэтому избран был такой путь.
   Семье Романовых было объявлено, что из верхнего этажа, в комнатах которого они находились, им необходимо спуститься в нижний. Вся семья Романовых – бывший царь Николай Александрович, жена его Александра Федоровна, сын Алексей, дочери, домашний доктор семьи Боткин, “дядька” наследника и бывшая принцесса фрейлина, оставшиеся при семье, – около 10 часов вечера сошли вниз. Все были в обычном домашнем платье, так как спать всегда ложились позже.
   Здесь, в одной из комнат полуподвального этажа, им всем предложили стать у стены. Комендант дома, бывший в то же время уполномоченным Уралсовета, прочитал смертный приговор и добавил, что надежды Романовых на освобождение напрасны – все они должны умереть.
   Неожиданное известие ошеломило осужденных, и лишь бывший царь успел сказать вопросительно: “так нас никуда не повезут?”
   Выстрелами из револьвера с осужденными было покончено...
   При выстреле присутствовали только четыре человека, которые и стреляли в осужденных.
   Около часу ночи трупы казненных были отвезены за город в лес, в район Верх-Исетского завода и дер. Палкиной, где и были на другой день сожжены».
   Глядя на эту фотографию, легко убедиться, что изображенное на ней место не имеет никакого отношения ни к Поросенкову Логу, ни к «мостику из шпал».
   Второй герой коллективного снимка 1924 года имеет уже непосредственное отношение к посещению Свердловска Маяковским. Это – близкий знакомый Свердлова, Голощекина и Надежды Крупской Анатолий Иванович Парамонов, занимавший до июля 1918 года должность председателя Екатеринбургского горсовета.
   В апреле 1924 года Парамонов вернулся в Екатеринбург, ставший с ноября того же года Свердловском, и занял пост председателя правления Уралсельхозбанка, а заодно и редактора «Крестьянской газеты». В ноябре 1927 г. Анатолий Иванович был избран председателем Свердловского окружного исполкома. Неудивительно поэтому, что проводником для поэта, захотевшего в январе 1928 года побывать на месте упокоения последнего русского Царя, выступил именно Парамонов.
   Сам Маяковский позднее вспоминал: «В воскресенье на розвальнях отправились смотреть могилу последнего русского царя. Привезли тулупы. “На ваш рост нелегко подобрать”, – пошутил предисполкома А.И. Парамонов».
   Побывали и в доме, где был расстрелян Романов. Читая потом стихотворение «Император», написанное под впечатлением этих экскурсий, поэт говорил: «Конечно, как будто ничего особенного – посмотреть могилу царя. Да и, собственно говоря, ничего там не видно. Ее даже трудно найти, находят по приметам, причем этот секрет знаком лишь определенной группе лиц. Но мне важно дать ощущение того, что ушла от нас вот здесь лежащая последняя гадина последней династии, столько крови выпившей в течение столетий...»
   О самой поездке же сам Маяковский, как мы уже знаем, рассказывал Лавуту.
   Но и Парамонов оставил устные воспоминания, записанные с его слов уральским литературоведом А.Р. Пудвалем: «Провода закуржавились и круто провисли под тяжестью игольчатой бахромы. Деревья казались сказочными: сосны будто постанывали под тяжелым снежным малахаем <…> И все вокруг было чисто, ясно и бодро». Добравшись до предполагаемого места, «шли по волчьим следам. В урочище (Ганина Яма. – Авт.) покружил немного, но ту поляну со старой шахтой и березами с моими отметинами нашел. Пимами снег разгреб. Разрыл – уголь. Значит, здесь».
   Правда, другой собеседник Парамонова сообщает, что «...место захоронения императора в тот день так и не удалось показать Маяковскому».
   Впрочем, удалось или нет поэту побывать на месте «царской могилы» не столь уж и важно. Важно же с точки зрения нашего повествования что описывал он в своем стихотворении отнюдь не Поросенков лог, а окрестности... Ганиной Ямы:
   
    За Исетью,
    где шахты и кручи,
    за Исетью,
    где ветер свистел,
    приумолк
    исполкомовский кучер
    и встал
    на девятой версте.
   
   Темой шахт, а не «мостика из шпал» завершается и произведение в целом:
   
    Пожалте,
    дворяне и шляхта,
    корону
    можно
    у нас получить,
    но только
    вместе с шахтой.
   
   Надо понимать, что в поэтическом творчестве, как правило, полно аллегорий и аллюзий, а отнюдь не стремления к документальному повествованию. Загадочными остаются строки из стихотворения «Император»: «…Снег… серебрит телеграфную сеть, он схватился за холод проволоки и остался на ней висеть…». О ком здесь говорится? Об Императоре? Может, здесь говорится о том, что приказ об убийстве Императора пришел в Екатеринбург по телеграфным проводам из Москвы?
   
   

А.А. ОБОЛЕНСКИЙ


   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION