09.10.2018: «СТОЛЬКО ЛЕТ НАБЕЖАЛО НЕОЖИДАННО…»
Беседа игумена Кирилла (Сахарова) с Владимиром Николаевичем Осиповым в связи с его 80-летием

   
   
   
    – Владимир Николаевич вы родились в Ленинградской области?
   – Да, в городе Сланцы.
   
   – Да, и как Вы пишите в своей автобиографии, Вас крестили полным погружением.
   – Полным погружением в 44-м году в городе Пугачеве.
   
   – А Вам, сколько лет было?
   – Уже было шесть.
   
   – А что, была какая-то емкость?
   – Да, была емкость, и всех младенцев окунали, и они очень орали. А мне уже было шесть лет, и я думал: «Зачем они орут, что там такого страшного?» Да, погружением.
   
   – То есть полностью с головой?
   – Да-да, полностью, с головой. Вот это очень важно. Как раз мама моя заболела, мы были в эвакуации в Саратовской области. Моя мама заболела тифом, кажется. Очень сильно заболела. И мы навестили ее с бабушкой. Село Беленко было недалеко от Пугачева, там мама работала учительницей начальных классов. Она была в таком состоянии, что почти умирала, очень в тяжелом. И как раз, когда мы возвращались из больницы с бабушкой, мы решили, что Бог наказывает за грехи, что родители – оба учителя – меня не крестили вовремя, а в то же время там крестить было негде, если только в Ленинград ехать, а так уже все храмы вокруг были разрушены или закрыты. В общем, тут она меня и крестила, как раз храм работал в городе Пугачеве, бывшем Николаеве, Краснопартизанского района Саратовской области. Поэтому я очень хорошо помню, что полным погружением.
   
   – Ваше отношение к Сталину.
   – Значит, отношение следующее. Он, конечно, как член большевицкой банды – преступник безусловно. Но он выгодно выделялся из общей этой когорты, из партии, тем, что он был государственник в отличие от Ленина, Троцкого, Зиновьева, Каменева и пр. Которые были просто революционеры, и им надо было разрушить Россию, чтобы она сгорела, и это будет пожаром мировой революции. Сжечь Россию дотла, и чтобы была мировая революция. А Сталин решил создавать государство. Конечно, революционное, так сказать, безбожное, но все-таки государство. И поэтому на его совести лежит коллективизация, продолжающаяся и начатая Лениным и Троцким борьба с религией, борьба с православием, на его совести лежит и послевоенное ленинградское дело. Тогда среди партийного актива появились такие честные люди, которые хотели как-то обновить эту власть. За это они были уничтожены. Вот я считаю три таких важных преступления его, когда он уже был самостоятелен. Начало режима личной власти Сталина начинается примерно с 28-го года. До этого года была коллективная диктатура верхушки большевицкой партии. У них между собой была демократия, но по отношению к народу это была партия угнетателей. Самый страшный период советской власти – первые ленинские пять лет – 1918–1922 годы. Ленин, Троцкий и Зиновьев – вот эти три человека играли решающую роль. Сталин тогда был на вторых ролях. И тогда это был практически русский холокост. Было уничтожено большевиками 18 миллионов русский людей. Потому что они буржуи, это классовая борьба, это 12% населения России было уничтожено. Эту эстафету подхватил Сталин, и он стал продолжать эту линию, но в уже более умеренных рамках. Уже было судопроизводство. Были допросы, проводились суды; при Ленине и Троцком такого не было. Заслуги Сталина: возобновил наказание за гомосексуализм и запретил аборты. Запрет абортов – очень важно.
   Особенно когда война началась, он прекратил гонение на Церковь, с сентября 43-го года стали открываться храмы. Перед войной у нас было 100 действующих православных храмов во всей огромной стране и 300 обновленческих, то есть полуправославных. Когда он прекратил репрессии по отношению к Православной Церкви, то он распустил обновленчество и обновленцы с покаянием переходили в Православную Церковь.
   Заслуга еще его как главнокомандующего в войне с Германией – это, конечно, плюс. И я должен сказать, что настолько была сложная ситуация, что даже трудно подумать, кто бы еще мог справиться с этой трудной ситуацией, потому что в 41-м году почти вся Красная армия сдалась. 3,5 миллиона – все сдались. Капитулировали. По разным причинам. Одни не любили власть советскую, другие просто не хотели воевать и особенно, что им пропагандировались идеи русофобии. И вот армия почти с нуля была восстановлена.
   И после Сталинградской и Курской битв Гитлер в конце концов все равно потерпел поражение. Он был очень самонадеянный. Будучи в Смоленске, он сказал своим генералам близким: «Если бы я знал что у Советского Союза столько танков, я бы не начинал войну». Он не знал, что превосходство в танках было большое и оно все время нарастало. Это, конечно, заслуга Сталина. Хотя и безбожное государство, но он создал государство для русского народа. Более того, в 1948 году под его руководством в Москве состоялось Совещание предстоятелей и представителей Поместных Православных Церквей с совершенно правильной антиэкуменической линией. Против католици­зма, против всех ересей и т.д. Ну а потом появился Хрущев, и пошло все наоборот. В противоположную сторону. Так что у меня в итоге такое смутное отношение. Да, преступник, особенно в начале. Да, продолжатель преступной линии Ленина и Троцкого, но потом появились и какие-то плюсы.
   
   – Ваша позиция по этому вопросу близка к позиции Олега Анатольевича Платонова. Владимир Николаевич, я бы три корректива предложил к изложенной Вами позиции о Сталине. Первый: когда началась коллективизация, Сталин, как Вы заметили, не был в полной мере властелином страны и значительную роль в произошедшем играли другие лица. Вспомните, Эпштейна – это министр сельского хозяйства, под псевдонимом Яковлев. Более того, как известно, Сталин выступал против крайностей, перегибов в вопросах коллективизации (статья «Головокружение от успехов»).
   – Я согласен с мнением Кожинова. Он считает, что у Сталина как у генсека была чисто прагматическая задача. Это, чтобы был товарный хлеб в стране. Товарный хлеб был нужен для армии, для городов и для экспорта. Товарный хлеб только через колхозы. Но, когда он начал эту коллективизацию, стали, конечно, русофобы активно выдвигать свое мнение. Они ненавидели Россию. Кстати сказать, в 37-м году были репрессированы практически почти все организаторы этой коллективизации на местах.
   
   – В отношении преследования Церкви и духовенства уже в 39-м году известны документы, которые были направлены на ограничение этих преследований. Вообще, когда читаешь следственные дела: «Вот он агитировал против советской власти, против колхозов». Как правило, те из духовенства, кого обвиняли, это отрицали. У меня такое стойкое впечатление сложилось после просмотра множества дел, что просто накануне войны зачищали потенциальных, как они полагали, предателей или пособников врагов, идейно-враждебных. Как бы чего не вышло, на всякий случай. Поэтому рассматривать эти обвинения, как 100% обоснованные, не приходится. Была дана установка: дана была разнарядка для того, чтобы зачистить поле. И третья поправочка у меня: одна из главных причин капитуляции, сдачи в плен, были и те котлы, которые случились из-за некомпетентности нашего генералитета, в том числе Сталина, в начале войны. Помните случай с Киевом. Жуков предлагает Киев оставить для того, чтобы спасти армию, а для Сталина это был шок, для него это было неприемлемо. И в итоге Киевский котел. Страшный. А как Вы полагаете, версия, что Сталин был тайно верующим, приходил в храм, когда Москва была в осаде, встречался с блаженной Матроной и пр., – она достоверна?
   – Ну поскольку он в юности учился в духовном училище, конечно, так или иначе это осталось у него где-то в подсознании. Были самые страшные минуты для государства и для него лично, потому что его судьба с государством сочеталась – возможно, в этот момент он снова внутренне обратился к Богу. Я допускаю это. И потом пошли успехи. Допускаю, что молился в конце жизни. Что касается таких соратников, как Маленков и Булганин, они на пенсии ходили в храм.
   
   – Ну все-таки потрясает этот разгром 41-го года при том, что у нас танков было в три раза больше, чем у немцев, и вообще мы были неплохо оснащены автомобильным парком.
   – Кстати, и самолетами тоже. Да, господство было.
   
   – Но и огромное количество самолетов было разбомблено в первый день войны.
   – Правильно, разбомблено. Но это месячная норма производства самолетов.
   
   – Главное – дух был подорван, мотивация не сразу была на высоте.
   – Вот это да, дух был подорван. Потому что в большевизм, коммунизм верило меньшинство, мизерное меньшинство, а большинство народа просто поражалось этой самой безбожной антирусской идеологией. Ведь все эти годы, 20–30-е годы, генеральная линия ЦК ВКП(б) была направлена на борьбу с великодержавным шовинизмом. Приходилось поправляться и учить, что Кутузов и Суворов – это положительные герои, а не отрицательные.
   
   – Вот другие акцентируют на том, что это следствие репрессий, выбили командный состав, средний, нижний. Было недостаточно сержантов и лейтенантов эффективных, которые бы непосредственно руководили на поле боя солдатами.
   – Но, с другой стороны, Сталин хорошо знал, что Николая Второго свергли военные. Свергли генералы, и у него, в отличие от Николая Второго, была контр­разведка в армии. Военное отделение смотрело за штатскими, но за военными у них не было слежки. Никто не следил. Никаких органов, как у Сталина, не было. Ведь если бы они были, конечно, Николай Второй предотвратил бы этот заговор. Он бы заранее знал и подготовился бы, но он очень доверял. Сталин чувствовал, что есть заговорщики. Ну и в конце концов, о Тухачевском – мемориальная доска хоть и висит на Театре эстрады, какой он замечательный человек, но ведь он же тамбовских крестьян уничтожал газом, травил и другие преступления совершал. Снимается только с него то, что он не шпион.
   
   – Хотел бы теперь перейти к личности императора Николая Второго, нашего святого Царя мученика. Недавно один знакомый мне задал вопрос: ну почему он не арестовал этих генералов? Он же имел возможность. Были же специальные какие-то части, почему он не арестовал? Не было ли это проявлением слабости, что он не решился на это? На этот арест кучки генералов-предателей?
   – Нет, у него не было достоверной информации. Были подозрения. Сталину достаточно подозрений, а Николаю Второму нужна была информация, а ее не было. Конечно, было бы желательно в конце 16-го года произвести такую зачистку элиты. Вот тому пример – этот самый Алексеев. Конечно, гад и мерзавец, но он потом, буквально через короткое время, очень каялся, что он участвовал в свержении императора, что его обманули, в частности обманул Родзянко. Они внушили, что если он отречется, что если его снимем, то все затихнет. И он это всем внушал. Наоборот, от этого толпа только разъярилась. Причем в это время уже вырезали офицеров в Кронштадте, и на улицах Петрограда творились жуткие вещи. Ловля полицейских и жандармов, которых хватали и убивали на месте или даже привязывали к автомобилям и разрывали на части. Заходили в квартиры, где жил жандарм или полицейский, если его не находили, то убивали жену и детей. Вот такая была ярость этой толпы. И поэтому, конечно, надо просто было стрелять и все. И спасли бы Россию. Я пять лет работал пожарным после первого срока. Я знаю, пожар надо тушить в самом начале, как только он начинается. Потом уже поздно будет. Так и тут.
   
   – Я правильно Вас понял? Что все-таки в поведении государя в роковые минуты была проявлена некоторая нерешительность?
   – Надо сказать следующее. Что на него сильнейшее впечатление произвело прочитанное в 1901 году послание Авеля от Павла I, где были предсказаны его жуткая судьба и 18-й год как год его гибели. И он в каком-то смысле уже считал, что обречен, что так решено Господом. Вот это на него, видимо, повлияло так сильно.
   
   – То есть бороться в контексте этого предсказания, проливать кровь, которая в итоге не даст результатов, так как он был обречен, не было смысла.
   – Да-да, может, и так.
   
   – Владимир Николаевич, я часто бываю у старшего брата, он сейчас на пенсии, был в последние годы замглавы администрации одного из районов Подмосковья. У него непрошибаемая позиция о том, что Николай Второй – Царь неудачник, слабый. Слышу от него постоянные сетования, обличения за роскошь наших иерархов. Вместе со своей энергичной супругой они современные реалии критикуют. Вот я недавно был у них, меня поразила такая информация из уст супруги брата о том, что во время перестройки было время, когда за час закрывалось по нескольку заводов и фабрик на территории бывшего Союза. О том, что сейчас в день на зарплату чиновникам уходит 3 млрд рублей. Ну и всякие другие наблюдения. Например, их родственница шла от станции метро «Бульвар Дмитрия Донского» и в утренние часы не встретила ни одного славянского лица – все были выходцами из Средней Азии. В Москве – 40% русских, включая украинцев и белорусов. 60% – значит, нерусских в Москве живет.
   
   – В плане упреков в роскоши упоминали личный самолет для поездок в епархии. По их словам, роскошь непозволительная на фоне того, как народ сейчас страдает. Пенсионная реформа, конечно, резко критиковалась.
   – Ну да, многие олигархи имеют личные самолеты.
   
   – Вспомните слова Патриарха Павла: «Пока последний мой прихожанин не будет иметь личного автомобиля, я не сяду в автомобиль». Он передвигался на автобусах, в Косово направляясь, без свиты ездил в общественном транспорте и т.д. А кто из мыслителей прошлого и ХХ века произвел на Вас большее впечатление и влияние? Вот Вы Кожинова упомянули, например.
   – Да, безусловно, Кожинов.
   
   – Кстати, я Вас впервые увидел живьем на вечере в Доме Телешева, это, по-моему, был 89-й год, где Кожинов был, потом Вы выступали. Поэтому Вы с Кожиновым у меня в памяти и остались.
   – Помогали мне издавать журнал «Вече» своими советами и рекомендациями: Симанов Сергей Николаевич, наш историк и большой патриот; Глазунов Илья Сергеевич, покойный; Жуков Дмитрий Анатольевич, который даже печатался у меня. А из предыдущих я, конечно, уважаю Солоневича. И я с ним согласен, что Московская Русь – XV, XVI, XVII века. Вот эти три века – это, можно сказать, идеал в политическом смысле.
   
   
   – Отсюда у Вас некоторая лояльность к старообрядцам.
   – Глубоко в себе я считаю, что не изучил этот вопрос, но внутренне я склонен к тому, что Алексей Михайлович совершил ошибку. Другое дело, что нельзя сейчас публично такую точку зрения заявлять, поскольку это может произвести смуту – это не нужно. Вот если установится самодержавная монархия и так все утрясется, тогда можно поднять этот вопрос, а до этого публично не стоит его трогать.
   
   – Владимир Николаевич, приближается юбилей – 30-летие Союза Православных Братств. В 20-м году это будет. Получается, что мы старейшая православно-патриотическая организация.
   – Это был октябрь 90-го года.
   
   – Да, Покров.
   – Да, да.
   
   – Как Вы оцениваете наш почти 30-летний путь? Какие у Вас воспоминания?
   – Положительные, конечно. И что мы могли полезного сделать – мы сделали. Мы защищали территориальную целостность страны, церковное единство, канонические нормы, положение русских и т.д.
   
   – Вот у Вас юбилей на днях будет, как вообще Вы оцениваете пройденный путь?
   – Во-первых, меня пугает эта цифра 80. Столько лет набежало неожиданно. Считаю, что маловато я сделал, хотя вроде бы старался делать что-то полезное по любым направлениям. Ну вот как-то, может, надо лучше было заниматься деятельностью Союза «Христианское Возрождение», акциями и т.д. Вопрос этот я упустил. В свое время ходили по 5–10 тысяч человек, сейчас я на стояния собираю, дай Бог, 400 человек. Как это все получилось печально.
   
   – Чем Вы объясняете, что такая малочисленность в течение ряда лет и почти полное отсутствие молодежи, хотя за эти годы столько литературы издано, много было всяких патриотических вечеров и т.д. В чем причина? Как поправить?
   – Причина первая – Царь был канонизирован. Другая причина, чисто такая монархическая, – в том, что неожиданно умер Тихон Николаевич, племянник Николая Второго, который жил в Канаде. 76 лет, от сердца. Потом Лужков запретил нам крестные ходы в центре Москвы и дал маршрут по набережным реки Москвы. Хотя с одной стороны там огромный обрыв, где дома со стороны Кутузовского проспекта, а с другой – Москва-река. И нас никто не видит, мы сами для себя должны идти, и просто людям стало неинтересно такие неинтересные ходы посещать.
   
   – Да, увы! А что Вы считаете своим самым большим достижением?
   – Лично для самого себя я доволен тем, что Господь помог мне прийти к правильному мировоззрению. Правильной идеологии. Слава Богу, конечно. Мало ли где я мог бы оказаться, но этого не случилось. Это внутренне для себя, потому что внешне, я что-то писал.
   
   – А кто из духовных лиц на Вас оказал большее влияние? Может быть, из архиереев, просто духовенства?
   – Ну кроме Вас, отец Георгий.
   
   – Вахромеев?
   – Да. Очень мне близок. Отцы Павел Буров и Виктор Кузнецов. Из иерар­хов только митрополит Иоанн, Санкт-Петербуржский и Ладожский. Симпатичен мне издали митрополит Вениамин Владивостокский и Приморский. Ему я что-то посылал, но ни ответа, ни привета, к сожалению. У меня была такая история с одним иерархом. Когда перестройка не начиналась еще. Мне понравилось выступление одного Владыки, в котором он возмущался безбожной политикой Албании. Он мне отвечает, что я ничего не знаю. Он хорошие правильные вещи говорил, мне это понравилось, но он не хочет поддерживать отношения, сразу говорит «Нет». Потом стал во главе Церкви Литвы.
   – Ваше отношение к ныне действующему президенту и его политике.
   – Очень сложное отношение. Когда-то он называл Николая Второго Николаем Кровавым, кроме того, он говорил, что он всего-навсего менеджер. Русский народ не привык к менеджерам. Плюсы у него есть. Он прекратил мятеж в Чечне, аннулировал Хасавюртовское соглашение, которое подписал Ельцин. Укрепил вертикаль власти и, самое главное, вернул Крым России. Это большое дело, спасибо ему за это. Но, к сожалению, внутренняя политика очень печальная. Потому что у нас 95% промышленности фактически находятся за рубежом. Платим налоги Кипру, Сейшельским островам, Англии – кому угодно, но не Родине. Такого положения нет ни в одной стране мира. Жуткий уровень жизни. Если сравнить с Западом, то в материальном отношении надо признать, что у них более или менее сносный жизненный уровень. А мы далеко внизу от Запада. У нас страшная пропасть между богатым и средним населением. Я здесь согласен с Катасоновым полностью. Особенно поразительны в последнее время эти выборы. Никакого просвета. Тот же Медведев во главе правительства – западенец, фактически защищая фильм «Матильда», он показал, что он враг, враг монархии, враг Православия. Лично президент отмежевался от фильма «Матильда», но Медведев возглавил кампанию в его поддержку.
   
   – Вот я тоже много читаю, в том числе Катасонова, Глазьева, Вами упомянутых, но скажу просто о жизненных наблюдениях, без всякой теории, всяких пособий. Вот то, что вижу, то и отмечаю. Меня вот три вещи поразили. Первая – то, что мне близко, – вымирание деревни. Называют цифру более 30 тысяч сел и деревень, которые исчезли с карты России с нулевых годов. Второе, что меня потрясает: я вижу огромное количество заброшенных, не восстановленных сельских храмов. Ну как так? Мне говорили, за те деньги, за которые оплатили футбольный чемпионат, этого бы вполне хватило, чтобы восстановить все сельские храмы. Огромное количество не восстанавливается даже в тех деревнях, где живут люди. Местные власти ни разу не поддержали наши инициативы о восстановлении храмов. И третье – это огромное количество людей, умирающих от паленой водки. У меня в голове это не умещается...
   – А Медведев все время увеличивает цену на водку.
   
   – Бывает так, по сообщениям прессы, что все участники свадьбы отравились, все жители деревни. Ну как не вычислить виновников этого пойла. Как не наказать их всех. Можно и более глобальные вещи обсуждать. Отсутствие упоминания об идеологии в Конституции. Не подчиненность Центробанка президенту, офшоры. Вот мы проводили крестные ходы. Пару раз в году по нашему острову. Пасхальные само собой. А теперь существует формальный запрет на такие крестные ходы. Сложные оформления нужно делать. Крестные ходы несут весть о Распятом о Воскресшем Христе, а они ограничиваются. Куда это годится?! Я уже про аборты не говорю. Какие еще у вас мысли, Владимир Николаевич, в связи с юбилеем? Вы встречаете юбилей, в общем-то, вполне в форме: ясность мышления, четкая речь, память хорошая. Чтобы Вы хотели на своем веку еще сделать?
   – Я бы хотел вместе с единомышленниками составить перечень самых неотложных дел, проблем в нашей стране и акцентировать внимание общества и властей на эти проблемы в целом. И бороться за победу в их решении.
   – А Вам бывает интересно слушать, например, выступления Жириновского?
   – Да, бывает иногда интересно слушать, но, с другой стороны, я знаю, как он практически уходит от всего этого. Вот за него какая-то часть населения постоянно голосует, которые не следят за его деяниями. Вот они слышат его речь и голосуют. Он говорит, но ничего не делает. Этого они не знают. Процентов 5–7% населения за него голосуют. Это большая цифра.
   
   – Он приводит аргумент, что ряд постановлений, принятых Госдумой, инициированы ЛДПР. А недавно на каком-то молодежном форуме его спросили: а как насчет преемника? Он взорвался и сказал, что вопрос неприличный. «Я понимаю, был бы кто-то умнее меня, тогда можно говорить, но когда такого нет, почему я должен об этом думать».
   – Что интересно, он иногда ужасно ругает евреев, но никогда из Израиля не раздается критика, его никогда не тронут. Потому что знают, что он наш. Остроумный он конечно, остроумный, этого не отнимешь.
   
   – Он иногда такие вещи говорит: «Выборы, выборы! Да никогда в России настоящих выборов не было!»
   – Да-да. В этом отношении я вспоминаю Хрущева. Он однажды взял и ляпнул: «Когда я до революции работал слесарем, я жил лучше в материальном отношении, чем сейчас».
   
   – Тогда зачем революцию делали? – вопрос.
   – Да, если вы даже наверху живете хуже, чем население, то это убийственно.
   
   – А если бы была теоретическая возможность встретиться с патриархом и с президентом, чтобы Вы им сказали?
   – Президенту надо предъявить целый список проблем, по крайней мере, экономических. Немедленно аннулировать две статьи конституции о том, что мы не имеем права иметь госидеологию, и о том, что международное право важнее отечественного. Вот их немедленно аннулировать. Укрепить суверенитет страны, укрепить финансовую систему, полную независимость от мирового банка и решить проблему с офшорами. А патриарху никаких связей с Ватиканом. Президенту можно, решая внутренние дела, а Патриарху – ни в коем случае.
   – Надо думать, что если бы, допустим, Вы стали верховным правителем, Вы бы приняли аналогичные меры, да?
   – Абсолютно – да.
   
   – Единственное, что нужно заручиться кадрами соответствующими и охраной.
   – Да, да. Совершенно верно.
   
   – Владимир Николаевич, вот еще вопрос о личности генерала Власова. Книга Гитлера была уже известна «Майн Кампф». О том, какова судьба уготована для славян и русских, о жизненном пространстве, о натиске на восток. Потом все эти распоряжения в отношении Москвы, Ленинграда – затопить, разбомбить. Русский народ – за Урал, чтобы было по 2–3 секты в каждой деревне. На твоих глазах разрушают памятники, храмы. Как можно было в этом контексте мечтать о свободном Русском государстве. О том, что немцы на штыках нам свободу принесут от коммунистов. Это же детский лепет.
   Когда он беседовал со Сталиным где-то в 41-м году, то своей личной подруге он сказал, что это – умнейший человек и я страшно доволен, мы с ним 1,5 часа беседовали. Он герой Московской битвы, это надо сказать, он проявил себя и в Киевском котле положительно, а потом в августе 42-го года перешел на сторону немцев и стал публично заявлять, как он любит Февральскую революцию. Как он ею восторгается. Ну что это такое?! К нему могут быть только резко отрицательные эмоции. Конечно, вместе с ним, можно сказать, эту вину разделяет и Зарубежная наша Церковь, которая тогда надеялась на мудрого вождя, на Гитлера.
   
   – Конечно, было много недовольных. Тех, кто был раскулачен, репрессирован. Конечно, но они не знали всех истинных целей немцев. Могли не знать до конца, какие-то иллюзии могли питать.
   – Да, конечно, питали иллюзии. Я в лагере встречал «власовцев», там были и хорошие, и приличные люди, вот они и из таких соображений пошли – куда деваться. Так они думали.
   
   – У вас два срока было.
   – Первый срок – 7 лет. Второй срок – 8 лет.
   
   – Пятнадцать... Вы много писали про лагерь, кто на Вас наибольшее впечатление там произвел? Какая категория осужденных?
   – Так я не могу сказать, что какая-то категория осужденных. Я говорю, что на втором или третьем году пребывания в первый срок – это то, что вы знаете, я рассказывал, я стал большим патриотом. Стал русским националистом. Для меня интерес русского народа встал на первое место.
   
   – А бандеровцы? Какое впечатление от них?
   – Ну какое… Там, конечно, они старались не показывать свою русофобию, но иногда она проявлялась. Она даже в лагере проявлялась.
   
   – На личном уровне контакт был возможен?
   – У меня его не было. У меня был контакт с националистом украинским тех лет. Со своим ровесником – Черноволом. Но он, нужно сказать, отрицательно относился к бандеровцам. Он знал об их зверствах и говорил, что печально знать все это. Я не то чтобы старался стремиться к лидерству, так как-то получалось, что я оказывался лидером в лагере. Не знаю, почему так получалось. Я вовсе не говорил, что, давай, я буду командовать. И вот я ухожу, и мне говорят: ну мы больше не должны допустить того, чтобы нами командовал москаль. Вот он уйдет, и мы не должны больше допустить, чтобы москаль нами командовал. Хотя я нигде не проявлял своих каких-то амбиций. Когда Украина вернется в Россию, то надо приложить усилия, чтобы были такие, как бы сказать, чтобы были в каждой губернии своеобразия.
   
   – Чтобы у них не было консолидации?
   – Да, чтобы не было консолидации.
   
   – О чем-то сожалеете в своей жизни?
   – Я сожалею о каких-то конкретных поступках, которые я совершил в жизни, это есть, но они больше касаются частной жизни. А так, в целом, ну что, я сожалею, что такой глупый первый срок отмотал. Вот о чем сожалею.
   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION