14.01.2019: ТРЕВОЖНЫЕ СИМПТОМЫ НА ГРАНИЦЕ С КИТАЕМ
В свете годовщин Нерчинского и Айгунского договоров

   
   
   
    Осенью 2018 года Китай принял участие в совместных военных учениях с РФ «Восток-2018» – самых масштабных для России с 1981 года. Подразделения Народно-освободительной армии Китая были задействованы в части учений, инсценирующих оборонительные и контратакующие операции на полигоне Цугол Забайкальского края. Одни эксперты видят в этом свидетельство политического сближения РФ и КНР на фоне нарастающего антагонизма с Западом, другие – усматривают и попутное желание продемонстрировать друг другу силу, в частности желание Китая показать результаты совершенствования своей армии, а России – готовность защищать свои дальневосточные рубежи. Не все готовы воспринять в позитивном ключе то, что китайские военные набираются опыта сухопутных операций среди российских равнин и сопок, тем более зная, что КНР уже давно проводит крупномасштабные зимние учения с проверкой эффективности личного состава и боевой техники в условиях сильного мороза. Ранее Москва спокойно восприняла размещение Пекином бригады межконтинентальных баллистических ракет «Дунфэн-41» в провинции Хэйлунцзян – недалеко от российской границы, поскольку не видит для себя угроз в активности Китая. В то же время выход США из Договора по ракетам средней и меньшей дальности (ДРСМД) обусловлен не только формальными обвинениями в адрес России, но и тем, что Вашингтон обеспокоен наращиванием ядерной мощи КНР. Американская сторона уже заявляла, что новые переговоры о судьбе ДРСМД целесообразнее проводить с участием Китая. Однако едва ли следовало ожидать заинтересованности в этом Пекина, который обретает все большую силу. Для России предпочтительно и далее сохранять КНР в ранге ценного стратегического партнера, не забывая, что тот имеет свои приоритетные цели и ценности.
    330 лет назад возле города Нерчинска, в Забайкалье, между Русским царством и китайской Империей Великая Цин был заключен мирный договор, по которому Россия утрачивала Приамурье и крепость Албазин, пережившую нападения маньчжурской армии в 1685–1686 годах. Сам договор, устанавливавший российско-китайскую границу по реке Горбице – притоку Шилки, заключался в момент, когда Нерчинск уже находился в осадном положении и многотысячные цинские войска нависали над малочисленным русским гарнизоном. В прошлом году отмечалось 160-летие Айгунского договора, согласно которому Российская империя закрепляет за собой левый берег Амура от Аргуни до устья, а Уссурийский край находился в общем владении вплоть до определения границ. Пекинский договор 1860 года подтвердил принадлежность Амура и Уссури России. Как известно, в современном коммунистическом Китае последние два договора, ознаменовавшие успех российской дипломатии, считаются неравноправными, и КНР как преемник государства Цин также тяготеет к Нерчинскому трактату 1698 года. Как и столетия назад идеология династии Цин провозглашала своими владениями даже те далекие земли на севере, о которых сами китайцы имели посредственное представление, так и сейчас в сознании китайских граждан распространяется мнение о значительной части российского Дальнего Востока как об отторгнутых у Китая территориях. Недаром в исторический музей города Айгунь русских пускать не принято, зато политики КНР высшего ранга посещают его обязательно, ведь центральная экспозиция посвящена знаменитому договору 1858 года, где тенденциозно преподносятся действия русских, рассказывается о зверствах русских в отношении китайского мирного населения и коварстве царских дипломатов.
   На этом фоне примечательно, что в минувшем году пост заместителя председателя КНР занял бывший глава Центральной комиссии КПК по проверке дисциплины Ван Цишань, известный своей жесткостью и принципиальностью, а также глубокой симпатией к ценностям династии Цин. Как это отразится на внешней политике Китая, покажет время, но России не следует откладывать вопросы безопасности своих восточных рубежей, принадлежность которых кто-то пытается оспорить.
   О правомерности договоров вхождения Приамурья и Приморья в состав России с точки зрения международного права рассказал доктор ист. и филол. наук, член Научного совета РАН «История международных отношений и внешней политики России», академик РАЕН Кирилл Евгеньевич Черевко.
   – Мы не первый год слышим о китайских картах с государственной границей, проходящей выше, чем должно быть. Находятся даже отечественные историки, заявляющие о несправедливости Айгунского договора, якобы достигнутого благодаря истощению Китая после Опиумных войн и англо-французского давления в целом. Что можно объективно противопоставить доводам сторонников цинских притязаний?
   – Некоторые историки и политические деятели Китая утверждают, что несколько тысяч квадратных километров Российской Федерации, включая Приморье и Приамурье, относятся к его «утраченным территориям», приобретенным нашей страной по договорам XVII–XIX веков. В действительности большая часть этих территорий была присоединена к России на основе права первого открытия и первоначального хозяйственного освоения еще в XVII веке. Однако в результате агрессивной политики цинского государства эти земли были фактически отторгнуты по Нерчинскому договору 1689 года, который не соответствует принципам международного права. В частности, на местности отсутствуют географические ориентиры границ Китая с Россией, обозначенные в текстах этого договора как горный хребет Хинган, якобы «протягненный» к тому же от истоков реки Горбица прямо на восток до самого моря. Этот факт привел к абсурду и сделал Нерчинский договор недействительным с точки зрения международного права. Это позволяло России в 1858 году в Айгуне провести с Китаем новые переговоры о государственной границе и восстановить свои исконные права в этом регионе. В отличие от Китая Россия применила на практике принцип эффективной оккупации и в итоге добилась совместного владения Приморьем по Айгунскому договору, а по Пекинскому договору 1860 года – включения его в состав Российской империи. Оба решения соответствуют международному праву.
   
   – В чём состоят нарушения Нерчинского трактата? Мы знаем, что в русской делегации не было переводчиков с маньчжурского языка и переговоры проходили с помощью прибывших с цинскими послами иезуитов…
   – И результатом стало несовпадение русского и латинского текстов Нерчинского трактата, что является нарушением международного права.
   По Нерчинскому договору граница была согласована по «первому каменю» к северу от Амура по вершинам гор от истока Горбицы, «даже до моря протягненных», при оставлении неразграниченным пространства между рекой Удой и непоименованными ограниченными горами, которые до границы надлежат с добавлением в русском тексте слов о горах «до моря протягнение [имеющих]» и «чтобы быть границе от реки Горбицы с вершины прямо камнем до самого моря, который лежит подле реки Амур», что не вызвало на переговорах возражения цинских послов. Включение этих слов имело большое значение для определения южной черты неразграниченного Удского пространства, как достигающего гор на левом берегу Амура, в отличие от маньчжурского варианта, вплоть до устья этой реки при ее впадении в море. Такой подход подтверждает использование в качестве географических ориентиров государственной границы XVII–XVIII веков вершин гор, образующих в их западной части – Хинган-шань – цепь или хребет. Однако данные объекты с определенными собственными названиями вообще отсутствовали на местности!
   В маньчжурском тексте Нерчинского договора, в его официальном русском переводе, государственной границей назван Большой Хинган, в котором находятся истоки Горбицы и который достигает моря. В латинском варианте китайской стороны указаны вершины гор над устьем Горбицы, тянущиеся до моря, но мы не знаем – Охотского или Восточного, известного сегодня как Японское море. С позиций международного права такие географические ориентиры должны быть указаны точно, иначе неизбежны принципиальные расхождения, как и случилось с Нерчинским договором. Цинский Китай вообще не имел соответствующего действительности представления об обозначенных пограничных горах и фактически превратил их в неразграниченное пространство. Топоним «Большой Хинган», являющийся неправильным переводом с маньчжурского нарицательных слов «Большие каменные горы», некоторые ученые попытались связать в русском варианте с конкретным названием «Каменные горы», хотя в оригинальном русском варианте договора все имена записывались с прописной буквы. Кроме того, это не «первый камень» от левого берега Амура, по которому предполагалось провести границу в августе 1689 года. Как позднее выяснилось, эта линия должна была проходить по цепи гор: Олекминский становик, Тукурингра, Сок­тахан, Джагды, Селемджинский хребет. На карте 1684 года казачьего воеводы А.И. Бейтона, руководившего героической обороной Албазина, как раз изображены тянущиеся на восток к морю горы.
   Еще в 1849 году Петербург принял решение организовать экспедицию во главе с подполковником Н.Г. Агте для точного установления направления горного хребта, идущего от Горбицы к востоку, и изучить пространство за Удой, и к 1853 году удалось собрать ценные сведения об этом участке. На составленной Агте этнографической карте изображен Становой хребет от устья Горбицы, который идет на восток до истоков реки Буреи, а затем резко поворачивает на юг вдоль Буреинского хребта (Хинган-алинь), причем территория от этого хребта вплоть до реки Амур и моря обозначена как неразграниченное пространство исходя из Нерчинского трактата, а большинство обитающих на левобережье Амура подвластных империи Цин племен между реками Ольдой и Бурея, за незначительным исключением, названы независимыми от обоих государств. При этом народности, живущие южнее реки Тугур и по притокам Амгуни, относили себя к российским подданным. Член этой экспедиции Л.Е. Шварц проанализировал памятные знаки на деревьях Удского пространства и выявил, что фактически оно занято «большей частью русскими тунгусами», то есть эвенкийским этносом, а «другие кочующие там племена тунгусов платят больше подати Китаю».
   Кроме того, по сведениям штурмана Д.И. Орлова, который в 1851–1852 годах опросил местных жителей, вопреки мнению о пограничных пирамидах между Становым хребтом и левобережьем Амура, инспекционные поездки маньчжуров ограничивались побережьем этой реки.
   
   
   – Зато русскими это неизведанное пространство естественным образом осваивалось?
   – В апреле 1853 года генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев-Амурский доложил императору Николаю I об экспедиции капитана II ранга Г.И. Невельского, доказавшего мореходность входа в устье Амура и основавшего ряд постов в Приморье. Выдающийся исследователь Дальнего Востока отстаивал несомненность наших прав на Амур и просил дозволения сплава российских судов по Амуру с целью переброски в дальнейшем подкреплений порту Петропавловску-Камчатскому, которому угрожало вторжение Англии и Франции. Император согласился и велел направить в Пекин послание о необходимости разграничения указанного пространства. Невельской был убежден, что район к востоку от реки Уссури и до побережья Японского моря по новому договору должен остаться за Россией. Свою аргументацию он выстраивал на основе карты бельгийского китаеведа Дюгальда, использованной в китайских атласах XVIII века, и позиции академика А.Ф. Миддендорфа, который установил, что пограничная цепь гор, ограничивающая площадь от Станового хребта до «первого каменя» на левобережье Амура, по Нерчинскому договору оставлена за Россией. Базируясь на этом, Г.И. Невельский сделал вывод, что эта цепь гор не достигает Охотского моря, намного расширяя неразграниченное пространство. К середине XIX столетия левобережье Амура и Приморье перешли в зону эффективной оккупации Российской империи при отсутствии ее со стороны цинского государства после сплава русских военных судов по Амуру и учреждения в его низовьях и на морском побережье Уссурийского края военно-морских постов России.
   
   – Значит, Николай I успел принять аргументы Муравьева и Невельского, чтобы подкорректировать позицию России в отношении линии государственной границы, но китайцам потребовалось несколько лет, чтобы согласиться с этим?
   – Уже 14 мая 1858 года Н.Н. Муравьев на переговорах с амурским цзяньцзюнем князем И Шанем предложил подписать новый трактат на упомянутых условиях, подчеркивая опасность оккупации устья Амура и морского побережья к востоку от Уссури противниками России и Китая – Британией и Францией. Он отметил, что «ни по Амуру от Хингана до моря, ни по Уссури, ни на побережье этой страны никогда китайских караулов не было, что местное население никогда Пекину дань не платило, что в конце XVII века Россия приобрела право на нее и что, как доказано точными нашими исследованиями в 1850–1853 годах, имеет на нее полное право по смыслу первого пункта Нерчинского трактата». Это означало, что Амурский край после его открытия, и первоначального хозяйственно-культурного освоения Россией, и заселения русскими вошел в ее состав на начальных, действующих и в данном случае принципах международного права. Необходимость владения Россией этим краем, вплоть до низовьев Амура, и Приуссурийским краем Н.Н. Муравьев объяснял блокадой побережья «англо-французами, бывшими в дружбе с Китаем, а с нами – в войне», что «ясно доказывает, что эти нации признавали этот край не китайским, а русским». 16 мая цинские уполномоченные подписали Айгунский трактат.
   С международно-правовой точки зрения важно, что Г.И. Невельский рассматривал пограничный Селемджинский хребет как хребет Хинган-алинь, переходящий в Буреинский. Он считал эти горы поворачивающими в месте Химкон-Тугурик на юг, а не продолжающимися к морю на северо-восток. Однако во второй половине XVIII – первой половине XIX века происходит активное фактическое освоение этого пространства Россией, пока китайская сторона стремилась демаркацией границы подменить ее делимитацию. В итоге на печатных картах Сибири неразграниченный участок Удского пространства был включен в состав Российской империи, и международному сообществу оставалось лишь оформить произошедшие изменения в договорном порядке. Это и есть осуществление на практике принципа эффективной оккупации – одного из основных принципов международного права на владение государственной территорией.
   
   – После успешного завершения переговоров генерал-губернатор Сибири Муравьев получил дополнение Амурский, а в Иркутске появилась триумфальная арка Амурские ворота, разобранная в 20-е годы ХХ века…
   – Мы всегда должны помнить тех, чьими стараниями Россия обретала законное право на свои земли, как Н.Н. Муравьева-Амурского, так и подвиг открывших судоходность устья Амура русских моряков во главе с Г.И. Невельским, который обеспечил успех судьбоносных переговоров. Получив такое наследие от героических предков, мы обязаны беречь его для потомков.
   
   

Филипп ЛЕБЕДЬ


   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION