16.06.2019: БЫТЬ ЧЕЛОВЕКОМ ПОМНЯЩИМ
О наследии Русского экспедиционного корпуса

   
   
    Как сообщалось в прошлом номере, с 16 по 18 мая в Доме русского зарубежья имени А.И. Солженицына в Москве проходила Первая международная научная конференция «Русские войска во Франции и на Балканах (1916–1918) в истории и памяти России и Европы», организованная Обществом памяти воинов Русского экспедиционного корпуса (РЭК) при поддержке Министерства обороны Российской Федерации, Патриаршего совета по культуре, Правительства Москвы и других учреждений. Трехдневная работа конференции свидетельствовала о возвращении интереса к теме и широком поле деятельности для исследователей, потомков и ревнителей памяти забытых героев Первой мировой войны.
   
   Второй день конференции показал, что за рубежом, вопреки негативным тенденциям современности, есть общественные силы и научные круги, которые помнят о подвиге русских солдат, защищавших их землю от вражеских армий. Более того, сегодня эти фонды и центры заинтересованы в консолидации с российскими единомышленниками. Объединение в области работ с государственными и частными архивами, привлечение общественного внимания в разных странах, безусловно, способствовали бы выходу на новый качественный уровень всех исследований и усилий по увековечиванию подвига героев, сохранивших верность присяге и обязательствам, но на долгие годы забытых и на своей родине, и в тех странах, где сложили свои головы.
   Модератор второго дня форума, член Научного совета комитета по вопросам 100­летия Первой мировой войны полковник Фредерик Гельтон рассказал о правде и мифах, окутывающих Русский легион чести (Legion Russe pour l’ Honneur). Как известно, еще Февральский переворот отрицательно повлиял на боеспособность чинов РЭК, которые, как и находившиеся на основном фронте солдаты императорской армии, становились объектом массированной антивоенной и антироссийской пропаганды агентов большевиков. Акты неповиновения и случаи дезертирства, перехода к немецким позициям для добровольной сдачи в плен стали наглядным свидетельством разрушительных процессов, поражавших русские войска после революции. Апогеем влияния большевистских агитаторов стало знаменитое солдатское восстание в военном лагере Ля­Куртин в сентябре 1917 года. Когда французское командование приняло решение расформировать Особые бригады, Русский легион, составленный из нескольких сотен добровольцев, пожелавших сражаться дальше в составе Марокканской дивизии, был олицетворением верности присяге. Русский легион отбивал атаки немцев под Парижем, затем дрался в Эльзасе и Лотарингии, прорвал Линию Гинденбурга и вошел в Майнц осенью 1918 года. В те дни, когда Русская императорская армия уже давно была распущена, на территории самой России в значительной степени превратившись в банды оборванных распропагандированных мародеров, эти бойцы вдали от Родины продолжали носить кокарды и знаки различия, выполнять приказы офицеров, проявляя стойкость и мужество. Это уникальное соединение фактически сохраняло престиж уже несуществующей национальной армии, вступившей в Великую войну в 1914 году. За всех остальных оно и дождалось своей победы над Германией, Турцией и Австрией. Эти солдаты и офицеры проявляли героизм под огнем неприятели, брали приступом укрепленные позиции противника и ходили в штыковую, как умели всегда ходить русские. Французы были впечатлены, потому и прозвали этот осколок императорской армии Русским легионом чести. Полковник Гельтон, напомнив, что у русских после октября 1917 года был выбор и большинство бывших чинов Особых бригад сняли погоны и перешли в рабочие команды, подчеркнул, что французы восхищались теми, кто предпочел остаться на фронте. Более того, увидев проявление героизма русских, французские солдаты нередко просились в бой рядом с ними. Докладчик привел в пример случай, когда русский солдат и французский прапорщик вместе совершили подвиг и получили Георгиевские кресты IV степени. В апреле 1918 года 1­й батальон был отмечен в приказе французского командования как показавший презрение к смерти, за что его бойцы представлены к французским орденам и медалям.
   Профессор Академии Нанси и Меца, президент Филоматического общества региона Вогезы Жан­Клод Фомбарон говорил о менее героических сторонах пребывания русских частей во Франции. Указывая на французских историков, он отметил, что с 1918 года Русской легион формировался не только из идейных добровольцев из разрозненных бригад, но и из бывших военнопленных, а после понесенных в январе потерь пополнился не самыми надежными бойцами, вследствие чего боевой дух значительно понизился и наблюдались случаи неповиновения офицерам и дезертирства. Он уточнил, что подавляющее большинство солдат Особых бригад после революции вообще не желали оставаться в армии, поэтому стали работать на лесопилках, заводах и в других местах, где не хватало рабочих рук. При этом отношение властей к ним было презрительным: рабочие команды охранялись жандармами и в целом относились чуть ли лучше, чем к военнопленным. Что касается героического батальона штабс­капитана М.Ф. Лупанова, творившего чудеса в апреле 1918 года, то в области Вогез до сих пор проживают потомки солдат тех времен. После окончания войны многие из них предпочли остаться в Лотарингии. По словам Ж.­К. Фомбарона, не так давно исследователям довелось общаться со столетней местной жительницей, которая рассказала, что была замужем за бывшим русским солдатом, осевшим в тех краях после Великой войны. Самого его давно уж нет в живых, ведь он был намного старше, однако память осталась. И таких было немало.
   
   
   Профессор исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова З.С. Бочарова рассказала о положении русских комбатантов во Франции после Первой мировой войны, основываясь на материалах солдатских писем. Она постаралась абстрагироваться от факторов политики и агитации, окружавших бывших солдат империи, и рассказала о психологическом состоянии людей, переброшенных на Западный фронт Германии и Франции в разгар войны и успешных наступательных действиях России, а через несколько лет осознавших, что их прежней Родины не существует и они находятся в абсолютно новых реалиях – без профессии, зачастую безграмотны и дезориентированы. Единственное, что объединяло рассеянные по Франции разрозненные группы, лишенные всякого покровительства, – это преобладающее желание попасть домой, что бы там ни ожидало. По оценке З.С. Бочаровой, Временное правительство заранее отдало судьбу РЭК на откуп властям Франции, а Советское правительство подходило к решению проблемы с чисто классовых позиций, стремясь вернуть солдатскую массу до того, как ее получат белые и повернут против коммунистов. Информационным пространством для излияния скорбей и надежд русских солдат стала печать русского зарубежья, в частности издававшаяся газета «Воля России», в редакцию которой приходили полуграмотные и письма, полные печали и неудовлетворения существующим положением. По тем бесхитростным письмам, написанным грубой солдатской рукой, теперь можно судить о заботах и настроениях среди бывших чинов РЭК. В числе часто задаваемых вопросов больше всего повторялись: как вернуться на Родину? как легализоваться или как получить документы? как найти работу? и как жениться?
   Французский историк Р. Адан подхватил линию, близкую социалистам, осветив события как раз со стороны тех солдат, которые требовали возвращения на Родину, подтверждая свой сознательный разрыв «со старым режимом, офицерами и попами». Он рассказывал о судьбе той самой многотысячной массы солдат, которые в результате «трияжа» – предоставленного французскими властями выбора остаться на фронте, уйти в рабочие или отказаться от всего в пользу возвращения – настаивали на третьем и оказались в положении самых бесправных и ненадежных лиц. Как известно, в 1918 году никто еще не собирался интернировать восставших русских солдат. Убедившись в господстве антивоенных и революционных настроений в этой группе, французы переправили их в Северную Африку, где под надзором алжирских надсмотрщиков они за скудный паек прокладывали дороги в пустыне и сутками работали на каменоломнях, в оставшееся время приходя в себя в лагерях под строгим надзором. В письмах русские отмечали, что к ним относятся хуже, чем к животным, сочувствовали озлобленным под колониальным гнетом арабам и выражали лютую ненависть к буржуазным и высокомерным французам. Как полагает Адан, благодаря такому отношению даже те солдаты, которые изначально не имели революционных устремлений, к концу пребывания в этом лагере превратились в идейных большевиков.
    Докторант Университета Западной Бретани Г. Пьегэ вспоминал о 24 тыс. русских солдат, воевавших на Салоникском фронте против Болгарии, большая часть которых после 1917 года пополнила строительные бригады. В разгар войны они находились в составе союзнических сил на острие противостояния 20 болгарским дивизиям, трем немецким и одному австрийскому корпусу. Сегодня мало вспоминают тяжелейшие бои в течение зимы, закончившиеся тем, что русские под командованием генерал­майора М.К. Дитерихса взяли город Монастырь. После революции начинаются мятежи, а командующих бригадами Дитерихса и генерал­майора М.Н. Леонтьева спешно вызвали в Петроград. Последние жестокие бои деморализованных бригад проходили в сентябре­октябре, и к тому моменту солдаты перестали выходить на утреннее построение, а многие офицеры от тоски запили. В декабре приходит приказ из России вывести войска с фронта, который офицеры игнорируют, а солдаты поддерживают, вступая в конфликт с командованием. Разброд сменился предложением о трияже, в результате которого около 800 солдат и офицеров пожелали продолжить сражаться, 2 тысячи солдат добровольно выбрали строительные бригады, а более 11 тысяч высланы как неблагонадежные. По сей день на юге Греции, где они воевали, есть дороги, проложенные русскими солдатами. Там же на братских кладбищах находятся их захоронения, о которых только недавно стали изредка вспоминать.
   Куратор Греческого фармацевтического музея в Салониках Н. Никольциос вспоминал, что болгары в те годы несли в Греко­Македонию тотальное уничтожение и выразил благодарность русским, которые вместе с сербами, французами и англичанами защищали их дома. Поэтому сегодня они по крупицам собирают и систематизируют данные о воевавших русских.
   Среди докладчиков были потомки чинов РЭК, у которых жизненный путь прадедов стал семейным преданием, драмой или предметом гордости.
   Член Ассоциации Высшей школы Лувра и Института славянских исследований в Париже О.В. Игнатенко­Дэсанлис рассказала о семье своих предков – трех братьях Карпе, Филиппе и Якове Васильченко. Все они сражались во Франции, но после ранения Яков вернулся на Родину, а его братья остались служить в Русском легионе. За это впоследствии Якова арестуют и отправят строить Беломорканал, а его сын будет воевать уже на полях Великой Отечественной войны. Прадед Оксаны Карп был убит дезертиром зимой 1917 года в Лотарингии, а его брат Филипп до конца оставался в строю, позже перебрался в Венгрию и стал лейтенантом в местной армии.
   Доцент и почетный сотрудник Нижегородской академии МВД полковник А.Н. Лушин рассказал о семье протоиерея Николая Цветаева, который из Гатчинского полка был прикомандирован к Особым бригадам, потом в составе Русского легиона чести даже поднимался в атаку вместе с солдатами. Его сыновья­офицеры также были на фронте, затем в Русском легионе чести и в Добровольческой армии, потом в эмиграции. О. Николай возвращался на Родину и пытался некоторое время продолжать служить в храме, в 1933 году вернулся в Париж, а людей из его прихода вместе с сестрой отправили в лагеря в Якутии, часть из них расстреляли.
   Исследователь А.И. Романенко­Миссонов также поделился примерами героического служения полковых священников на фронте Первой мировой. К. Семенов­Тян­Шанский прибыл из Франции, чтобы рассказать об истории уникального иконостаса походного храма, созданного художником Д.С. Стеллецким и сохраненного в эмиграции его семьей.
   Петербуржский искусствовед Н. Мазохина поведала об отражении пути РЭК через картины С.С. Соломко. Культуролог из Франции В.В. Байдин поведал о захоронениях на военном кладбище, а также о Всехсвятском ските в Мурмелоне – месте особой доблести русских воинов. Он отметил, что 300 добровольцев из Легиона, оборонявших Париж и Реймс, были красноречивым ответом на все обвинения в адрес потерявших боеспособность Особых бригад. Французская пресса писала тогда: «Это не было чудом – это подвиг русских солдат, презревших смерть». Многие чины сложили головы под Мурмелоном, два офицера после войны вернулись туда, стали монахами, ухаживали за могилами товарищей. Петербургский культуролог В.Л. Мельников говорил об удивительной судьбе и службе во Франции востоковеда В.В. Голубева.
   По итогам работы конференции было принято решение подготовить и издать Книгу памяти, проводить мемориальные и просветительские мероприятия. Как сказала на закрытии форума президент Общества памяти воинов РЭК Наталья Родионовна Малиновская, «…сегодня сохранение памяти – жизненно важная задача народа». Она посоветовала применять к разумному человеку понятие «Homo memor» – человек помнящий, отметив, что в момент опасности люди всегда хватаются за соломинку памяти, чтобы выжить.
   
   

Филипп ЛЕБЕДЬ


   
   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION