06.08.2019: СПОР О НАЦИОНАЛЬНОЙ ЦЕРКВИ
К истории конфликта святителя Саввы Сербского с архиепископом Охридским Димитрием Хоматианом

   
   
   
   
   Святой Савва Сербский соделал свой народ полноправным членом семьи европейских христианских народов, реализовав в приемлемой для православных сербов форме их естественное стремление к собственной государственности. Учреждение независимой сербской церкви (1219) стало очередным шагом на этом пути. Столь масштабная деятельность святителя Саввы вызывала как восхищение и признательность, так и ярое неприятие у многих его современников. В этой связи особого внимания заслуживает позиция архиепископа Охридского («архиепископа Первой Юстинианы и всея Болгарии», как он сам себя именовал – И.Ч.) Димитрия Хоматиана.
   Столкновение святителя Саввы Сербского с архиепископом Охридским Димитрием Хоматианом являлось по большому счету столкновением двух диаметрально противоположных взглядов на проблему церковной политики и организации и носило ярко выраженный мировоззренческий характер. По сути, то было продолжение старого спора Кирилла и Мефодия (а затем и учеников солунских просветителей) с их латинскими оппонентами. Последние, как мы помним, не признавали за славянскими народами права на духовную и культурную самостоятельность.
   «Его поработила любовь к отечеству», – сказал о святителе Савве разгневанный архиепископ Охридский. Данное обвинение Димитрия Хоматиана и по сей день является едва ли не главным аргументом противников национальной церкви и с этой точки зрения может служить историческим предостережением всем, кто склонен недооценивать реальную угрозу национальному суверенитету, исходящую от агрессивного экуменизма.
   Заметим, что архиепископ Охридский в целом довольно лестно отзывался о Сербской земле. Так, в послании вселенскому патриарху Герману он характеризует ее как «украшенную всякого рода нравственными достоинствами». Известна и переписка Димитрия Хоматиана с сербским королем Радославом, которого Хоматиан ценил за набожность и почитал весьма сведущим в богословских вопросах. Наконец, что касается самого святителя Саввы, то и здесь у главы Охридской церкви поначалу не было никаких нареканий: «Давно наслышаны мы о твоей честности… Знаменитый меж иноками, ты уже и за пределами (речь идет о пределах Афона. – И.Ч.) сделался уважаем», – писал он сербскому первосвятителю. Между тем едва лишь «наичестнейший меж монахами Савва» стал, с благословения Вселенского Патриарха и с согласия императора Никейской империи, главою автокефальной Сербской Православной Церкви, отношение к нему сразу изменилось.
   По свидетельству источников, рукоположение святителя Саввы во архиепископа Сербского совпало по времени с работой собора епископов, созванного Феодором I Ласкарисом, и состоялось в строгом соответствии с правилами и канонами православной церкви. Хиротония была совершена Патриархом и Синодом в присутствии самого императора.
   Идея учреждения и формирования новых поместных церквей, являющихся характерной особенностью восточного христианства, проистекала из принципа апостольского служения, предполагавшего проповедание «разным языкам».
   В своем послании к святителю Савве Сербскому Димитрий Хоматиан ссылается на решения Халкидонского собора, согласно которым, царской прерогативой являлось возведение епископов в ранг архиепископов или митрополитов, но не поставление самих епископов, каковое мог осуществить лишь епископский собор. Данное место знаменитого послания ценно прежде всего тем, что служит косвенным признанием законности возведения святителя Саввы в епископское достоинство, совершенного собором в Никее. В противном случае Хоматиан не закончил бы свою филиппику следующей резкой фразой: «У тебя же и вовсе нет царева указа, утверждающего твою хиротонию. Да и где сегодня царство, обладающее и этой и другими привилегиями, коли с недавних пор многие поместно правят (здесь и далее выделено мной. – И.Ч.) и никто не сохранил в целости царского достоинства? А поелику нет настоящего царства, тебе – совершенно и несомненно – нет оправдания». Архиепископ Охридский не сомневался в том, что рукоположение архимандрита Саввы во архиерея прошло в соответствии с канонами и было подтверждено соответствующим императорским указом, ибо хорошо знал обстановку в Никее. А потому некоторые его выпады («Итак, если ты стал архиереем, о блаженный, – ибо весть сия уже достигла нас, то хотелось бы знать: где? И если в Сербии, то спросить: как? А если от святейшего патриарха цареградского, то – почему?») могут быть расценены исключительно как риторические и полемические приемы. Сам по себе епископский сан сербского предстоятеля не вызывал такого жгучего неприятия, как возведение его в ранг архиепископа. Хоматиан восстал против национальной церкви. И в этом споре прибег к последнему аргументу, заявив об отсутствии настоящего царства и реальной императорской власти.
   Архиепископ Охридский направил также и два протеста в Никею. Первое послание было адресовано вселенскому патриарху Мануилу, рукоположившему Савву, второе – сменившему его вселенскому патриарху Герману. Между тем в скором времени Димитрию Хоматиану самому пришлось оправдываться перед патриархом Германом в связи с действительно незаконной коронацией Феодора Ангела, пожелавшего стать императором.
   Выступая против Сербской национальной церкви, Димитрий Хоматиан выступал против кирилло-мефодиевской традиции и права славянских народов на самоопределение. Критикуя позицию императора Никейской империи как неканоническую и не признавая за ним властных прерогатив, Хоматиан предпочитал не вспоминать о том, что и сама Охридская архиепископия возникла в результате авторитарного решения византийского императора Василия II Болгаробойцы. Для него это был всего лишь один из этапов ее истории – подтверждение «древних привилегий». Принимая на себя громкий титул «архиепископа Первой Юстинианы и всея Болгарии», он пытался связать происхождение Охридской церкви, чьи предстоятели неизменно проводили по отношению к местным славянам политику ассимиляции и эллинизации, с Болгарской патриархией, восстановленной царем Самуилом, а также со старой патриархией с центром в Доростоле. И даже с древней архиепископией Justiniana Prima, учрежденной еще императором Юстинианом.
   О том, что теория о присхождении Охридской церкви из церкви Первой Юстинианы была продиктована сугубо политическими соображениями и не являлась строго канонической версией, свидетельствует и византийский писатель первой половины XII века Нил Доксопатрид, хорошо знавший тогдашнюю церковную cитуацию и географию имперских земель.
   Собственно говоря, точное время возникновения теории, связующей Охридскую церковь с древней архиепископией Justiniana Prima, имеет в данном случае второстепенное значение. Гораздо важнее для нас сейчас другое: отказывая молодой Сербской церкви в законно обретенной самостоятельности и аргументируя подобную позицию собственным высоким с точки зрения церковной истории и предания статусом, высокообразованный архиепископ Димитрий Хоматиан, один из ученейших мужей эпохи, пользовался весьма сомнительными и шаткими доводами. Шаткими, поскольку все его претензии – при рассмотрении их через призму свято­отеческой традиции – оборачивались в итоге против него самого. С другой стороны, обвинения, выдвигаемые Хоматианом, свидетельствовали об определенной тенденции. В них, в частности, сказывалась не столько его личная уязвленность, сколько ревнивое отношение инородцев (будущих фанариотов) к славянам вообще…
   Своим пышным титулом «архиепископа всея Болгарии» православный предстоятель Охридской церкви был, как это ни парадоксально, во многом обязан папе римскому, сумевшему навязать болгарам противоестественный союз с Западом. Между тем болгарский царь Иоанн Асень II (1218–1241), вопреки воле архиепископа Тырновского Василия, подписавшего в свое время унию с Римом, стремился исправить положение. В изменении внешнеполитических и духовных ориентиров Болгарии были кровно заинтересованы и сербы, и византийцы (последние – в лице императора Никейской империи и Вселенского Патриарха). Образование независимой Сербской Архиепископии и победа болгарского царя Иоанна Асеня над армией эпирского деспота («солунского императора») в битве при Клокотнице (1230), положившая конец гегемонии Эпира на Балканах, явились важнейшими предпосылками начала открытого диалога Болгарии с византийским миром. Разрыв Иоанна Асеня с Латинской империей стал первым судьбоносным шагом на данном пути. Следующим шагом стали ответные действия Византийского (Вселенского) Патриарха, поручившего митрополиту Анкарскому Христофору начать переговоры с представителями Болгарской Церкви. Речь шла об официальном возвращении Болгарии в лоно Православия и возрождении болгарского патриаршества.
   Болгарские исследователи отмечают огромные заслуги святого Саввы в деле возрождения самостоятельной Болгарской Православной Церкви. Болгаро-никейские переговоры шли полным ходом. Однако император Никейской империи Иоанн III и патриарх Герман стремились заручиться поддержкой и предстоятелей восточных церквей. Дабы получить их согласие на признание Болгарской Православной Церкви, необходимо было вступить в переговоры и с ними. Это мог сделать лишь человек, облеченный полным доверием четырех главных православных архипастырей: иерусалимского, александрийского, антиохийского и цареградского (никейского). Выбор пал на святителя сербского Савву, который относительно недавно побывал в Иерусалиме (1229) и был хорошо знаком с патриархом Афанасием, составившим самое лестное мнение о первом сербском архиепископе. Впоследствии такое же мнение о нем сложилось и у патриархов Антиохийского и Александрийского.
   Когда церковный собор болгарских и никейских представителей, созванный в 1235 г., принял историческое решение о восстановлении Болгарской патриархии с центром в Тырнове, шаг этот поддержали все патриархи православного Востока. То было важное событие, во многом способствовавшее укреплению единства православного мира и преодолению недавних разногласий между отдельными его частями. Своим успехом данное предприятие было максимально обязано трудам сербского святителя Саввы.
   Возвращаясь непосредственно к истории конфликта святителя Саввы с Димитрием Хоматианом, отметим, что в этом противостоянии первосвятитель Сербский проявил великую мудрость и сдержанность, касавшуюся отношений не только с греческим миром (как мы увидели, далеко не однородным в ту пору), но и с собственными соотечественниками. Смиренно оставил он архиепископскую кафедру (1233), но вскоре утратил власть и эпирский ставленник – король Радослав. А в следующем году лишился охридской кафедры непримиримый противник сербской духовной независимости архиепископ Димитрий Хоматиан. Новый сербский король Владислав, будучи зятем болгарского царя, в церковных вопросах являлся, в отличие от старшего брата, единомышленником своего дяди – святителя Саввы. Впоследствии именно венценосный племянник перенес мощи святого Саввы из болгарской столицы Тырнова в сербский монастырь Милешеву, положив тем самым начало сугубому почитанию святителя у себя на родине.
   Святитель Савва Сербский широко известен ныне во всем православном мире, о Димитрии Хоматиане знают лишь узкие специалисты. Так история окончательно разрешила сей спор. Можно не сомневаться, что судьба Хоматиана постигнет всех «общечеловеков» и экуменистов, тем более что в своем неприятии народа славянского они все теснее смыкаются сегодня с распявшими Христа богоубийцами, коим ненавистна сама идея Царства и духовного равенства.
   
   

Илья ЧИСЛОВ,
   председатель
   Общества русско-сербской дружбы


   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION