06.08.2019: КАК СОЗДАВАЛАСЬ ПЕРВАЯ СЛАВЯНСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ
   
   О создании первой Славянской энциклопедии наш корреспондент Филипп Лебедь беседует с главным редактором проекта О.А. Платоновым.
   
   
   

Активисты Славянского движения обсуждают славянскую энциклопедию


   
   
   – Как у Вас родилась идея создания Славянской энциклопедии?
   – Институт русской цивилизации занимается разработкой вопросов славянской истории и этнографии, начиная с Все­славянского съезда в Праге в 1998 году. Предыдущие славянские съезды проходили еще при Сталине, 50 лет назад, а этот съезд стал переломным для славянского движения, и, конечно, для меня, и для нашего Института. За 20 лет Институтом подготовлен ряд монографий и публикаций, в частности выпущены труды великих славянских ученых и исследователей славянства: В.И. Ламанского, Ю.И. Венелина, А.С. Будиловича, А.Ф. Риттиха, О.Ф. Миллера, Л. Нидерле, а также десятки томов произведений славянофилов, от И.В. Киреевского и А.С. Хомякова до С.Ф. Шарапова и А.Г. Щербатова. Исследовались труды Ю. Крижанича, И. Добровского, Я. Коллара, П. Шафарика, Л. Штура.
   Перечисленные выше ученые считали, что все славянские народы объединяет принадлежность к древней славянской цивилизации и все они единый народ. То есть когда-то, тысячелетия назад, славянские племена были частью единого целого, зарождающейся славянской цивилизации, но впоследствии, в результате исторических катаклизмов, наше единство было разрушено, единый народ распался на части, и каждая пошла своим путем. Тем не менее духовные корни славянских народов проистекают из этого древнего единства, создавая между ними глубокую генетическую и мистическую связь, которую невозможно разорвать ни одному нашему недругу. Из корней древней славянской цивилизации выросло дерево, каждая ветка которого потянулась в свою сторону. Общее число славян в мире в настоящее время, по разным оценкам, достигает 320–350 млн человек. Такой огромный массив родственных друг другу племен и народов, конечно, требует составления особой Славянской энциклопедии, отражающей все стороны жизни некогда единого цивилизационного, этнографического и культурного монолита.
   
   – Предпринимались ли до Вас попытки издать нечто подобное или Институт русской цивилизации можно назвать абсолютным первопроходцем в этом деле?
   – Скорее, продолжателем и воплотителем идей наших дореволюционных ученых-славянофилов. Наша энциклопедия – первая в своем роде, но вопрос о необходимости создания славянской энциклопедии поднимался с конца XIX века. Начало было положено на Съезде русских славистов в 1903 году. Проект Славянской энциклопедии на съезде был предоставлен Отделением русского языка и словесности (ОРЯС) Императорской академии наук. Позднее при ОРЯС была сформирована особая комиссия по разработке исторической части Славянской энциклопедии под руководством академика В.И. Ламанского. Форма будущей энциклопедии рассматривалась съездом славистов как комплекс монографий по отдельным отраслям славистики. Энциклопедия эта так и не была осуществлена, но памятником съезда 1903 года и представленного энциклопедического проекта стали девять книг, вышедших с 1908 по 1921 год.
   Участники съезда либерального толка, как П.Н. Милюков, предлагали проект разделения материалов по принципу принадлежности к государству или национальности. С ними вступили в полемику сторонники мировоззрения славянофилов, в том числе А.Н. Ясинский, которые были против разделения на национальности при систематизации материала. Как отмечал А.Н. Ясинский, «подобная постановка равноценна отрицанию общей славянской истории... Если позволительно еще думать, что славянство есть единый организм и представляет собой такой же отдельный мир, как германо-романский, то должна быть и общеславянская история, всеобщая история Восточной Европы». В этой позиции выдающегося русского историка-слависта ясно проглядывается теория славянофилов, которые обычно делили Европу на два «мира»: католический – германо-романский и православный – греко-славянский. С другой стороны, постановка «если позволительно еще думать, что славянство есть единый организм...» показывает, что в методологии даже сторонников славянофилов произошли серьезные изменения, характерные для начала ХХ века в целом. Я имею в виду то, что в начале того столетия славянофильские убеждения об «общих чертах славянства», «общих чертах славянских народов» вышли из категории взглядов одних только славянофилов и стали уже общими убеждениями всех славянских народов, но с поправкой на серьезные коррективы в генетической общности, связанные с особенностями развития славянских народов.
   Председатель исторической секции Славянской энциклопедии, которая планировалась в начале ХХ века, профессор А.С. Лаппо-Данилевский сформулировал главные принципы работы над ней, и наша редакция принимает их полностью. Именно на этих принципах базируются наша энциклопедия, подбор и систематизация собранных нами материалов.
   Первым из них профессор считал «строгость научных приемов исследования прошлых судеб славянства», вторым – «отыскание единства в развитии славянских народов». Этот принцип имеет серьезное методологическое значение. Если близость славянских языков не может вызвать никаких сомнений, то общность развития, быта, культуры, литературы и тем более истории, очевидно, еще не во всем предопределяется «генетическим родством».
   Мы знаем, что тезис об «общих чертах славянства» имел широкое распространение в рядах славянофилов. Профессор А.С. Лаппо-Данилевский говорил, что «самобытность можно понимать не только как развертывание искони данных свойств, но и как самостоятельность в приобретении новых свойств путем выбора образцов для подражания и в их комбинировании». Он предлагал исследовать схожие черты славянских народов, указывая, что они легко выявляются «и в семейно-задружном, общинном, вечевом быте славян, и в культурном фонде, образовавшемся под влиянием византийским у болгар, сербов и русских; или у чехов, поляков, галичан... под влиянием западноевропейским». В нашей работе мы руководствовались необходимостью обязательно брать во внимание особые условия развития славянских народов с учетом исторического и географического факторов.
   
   – Значит, подготовленная Институтом русской цивилизации энциклопедия выстраивается на фундаменте, заложенном классической славистикой Российской империи, которая после революции переживала не лучшие времена?
   – Катастрофа 1917 года отбросила идею создания Славянской энциклопедии на долгие годы. На самом деле, славяноведение продолжало развиваться, и ХХ век тоже породил много выдающихся трудов, поэтому для формирования энциклопедии фактически все было готово. Вот только государственной и политической воли на то не было. Те силы, под которые подпали славянские государства с 1945 года, особенно после смерти И.В. Сталина, опасались такой энциклопедии как мощного фактора объединения славян, усиления славянского единства. В идее объединения славянства руководители социалистических стран усматривали опасность для развития коммунистического движения.
   Вообще в ХХ столетии вопрос о необходимости Славянской энциклопедии поднимался практически на всех международных съездах славистов, но только в виде личной инициативы отдельных ученых. На Славянском съезде 1998 года в Праге, на котором я присутствовал, этот вопрос обсуждался в кулуарах с участием профессора Хвалы и скульптора В.М. Клыкова. Потом он поднимался на славянских съездах в Минске, Москве и Киеве. Решение о подготовке Славянской энциклопедии в Институте русской цивилизации было принято в начале 2014 года. Профессором С.В. Лебедевым был составлен первоначальный словник энциклопедии, а в процессе работы он увеличился в несколько раз. Наиболее подробно вопросы подготовки рассматривались уже на Юбилейном славянском съезде в 2017 году.
   Как я уже говорил, исторической и идеологической основой Славянской энциклопедии стали идеи и мысли русских славянофилов, а также участников съезда 1903 года, прежде всего В.И. Ламанского, А.Н. Ясинского, А.С. Лаппо-Данилевского, а в этнографическую основу легли труды славянских ученых. В нашей энциклопедии систематизированы сотни этнографических источников, использованы материалы о народной жизни, собранные лучшими этнографами и знатоками народного быта: Ф. Буслаевым, М. Громыко, В. Далем, Н. Ермоловым, И. Забелиным, Д. Зелениным, А. Коринфским, И. Калинским, Н. Костомаровым, С. Максимовым, И. Снегиревым, И. Сахаровым, Н. Степановым, А. Терещенко, Н. Толстым, В. Чистовым, И. Шангиной и другими, а также чешскими учеными П. Шафариком и Л. Нидерле. В энциклопедии использовался первый в славистике этнолингвистический словарь под редакцией Н.И. Толстого, подготовленный большим коллективом российских ученых в Институте славяноведения и балканистики.
   В той части энциклопедии, что посвящена русской этнографии, за основу взят вышедший в 1927 году в Лейпциге труд Д.К. Зеленина «Русская этнография» (Russische (Ostslavische) Volkskunde), в которой этнография русского народа рассматривается в единстве даже не трех – великороссы, белорусы, малороссы, а четырех ветвей – севернорусской, южнорусской, малороссийской и белорусской. Монография Зеленина в большей мере заключала, завершала и подытоживала длительный и весьма плодотворный период истории русской этнографии, протянувшийся с 30–40-х годов XIX века до 1917 года.
   
   – Славянская энциклопедия систематизирует этот огромный объем знаний и в итоге предлагает читателю информацию по различных разделам или в ней прослеживается определенный нарратив, предлагается редакторский комментарий, обобщающий путь славянства?
   – В настоящей энциклопедии славянский мир показан как единая цивилизация, развивающаяся по собственной шкале координат. Особо рассматриваются духовные основы славянства – как главное связующее звено всех славянских народов, определяющее их общие черты. В частности, в энциклопедии показано, что развитие славянской цивилизации осуществлялось в условиях непрекращающейся борьбы с цивилизацией романо-германской – западной. При этом в славянской цивилизации изначально преобладали общинные начала над личными, духовное над материальным, а в западной – царствовали индивидуализм и рационализм, материальное преобладало над духовным. Завоевание – основной вектор взаимоотношений Запада с другими народами, тогда как миродержавной ролью славянского племени был хозяйственно-культурный подъем страны и народов, ее населяющих.
   Из судьбоносных событий прошлого мы выносим, что народам славянской цивилизации выпала тяжелая историческая задача – быть бастионом на пути сил мирового зла. Но самое громадное бремя в решении этой исторической задачи легко на Россию – самый великий евразийский союз, основу которого составили славяне. Славянским народам определено Богом особое служение, составляющее смысл славянской цивилизации во всех ее проявлениях. История славянских народов – это история их призвания к этому служению, история борьбы славян с силами мирового зла, славянофобии и расизма. У славянских народов – особый путь, их всемирная задача состоит в том, чтобы освободить человечество от того одностороннего и ложного развития, которое получила история под влиянием Запада.
   Славянские народы сыграли главную общечеловеческую роль в борьбе со всеми проявлениями агрессии и геноцида. На счету славян ряд грандиозных побед, изменивших положение в мире в пользу добра; их участие стало решающим в уничтожении преступных государственных объединений – Хазарского каганата, Тевтонского ордена, Золотой Орды, Османской империи, Французской империи Наполеона, Третьего рейха Гитлера. И до сих пор славянские народы остаются сдерживающим фактором для всех современных мировых агрессоров, и прежде всего США.
   И славянский, и романо-германский мир развивались каждый на основе своих собственных цивилизационных ценностей. И славянский, и романо-германский мир опирались на собственные методы объединения народов в государственные и межгосударственные союзы. Западная романо-германская цивилизация создавала свои союзы, опираясь на насилие, завоевания и жестокую эксплуатацию присоединенных территорий. В течение последнего тысячелетия германцы предпринимали несколько попыток уничтожить славянское население «восточных территорий». Германцами были полностью истреблены полабские и поморские славяне, а также племя пруссов. Геноцид осуществлялся в духе испанских конкистадоров – с поголовными убийствами всех, включая женщин и детей, сжиганием целых семей заживо.
   Разгром Тевтонского ордена святым благоверным князем Александром Невским на 700 лет остановил германский натиск на славянские земли, вплоть до Второй мировой войны, когда германцы сделали еще одну попытку уничтожить славянские народы. Массовые убийства русских (включая белорусов и малороссов), поляков, сербов, чехов показали всем, что, как во времена Тевтонского ордена, в ХХ веке германскому миру важно освободить «жизненное пространство» от славян. В войне с германскими оккупантами погибло около 40 млн славян. Это был главный трагический опыт Второй мировой войны – самая страшная трагедия мировой истории.
   На противоположных началах строилась Россия. За более чем тысячелетнюю историю России в ее состав вошли свыше 100 больших и малых народов, различных по языку, культуре, особенностям быта. Такого интенсивного национального строительства не знала ни одна другая страна в мире! Чтобы понять главный принцип национального строительства России, осознать, почему она выросла в великую державу, сумела объединить и сплотить вокруг себя множество народов и племен, следует прежде всего обратиться к словам Александра Невского: «Не в силе Бог, а в правде». Эти слова, ставшие народной пословицей, духовно пронизывают всю русскую историю, формируя положительный вектор национального и государственного строительства.
   Еще великий русский мыслитель И.А. Ильин писал: «Россия есть не случайное нагромождение территорий и племен и не искусственно слаженный “механизм” “областей”, но живой, исторически выросший и культурно оправдавшийся организм, не подлежащий произвольному расчленению». Этот организм – географическое, духовное, языковое и культурное единство, а также государственное и стратегическое единство, доказавшее миру свою волю и свою способность к самообороне. В нем Ильин видел «оплот европейско-азиатского, а потому и вселенского мира и равновесия».
    Величие России заключалось в том, что она никогда не полагалась на насилие (конечно, это не предполагало полного отказа от его применения). Всем народам, входившим в Российское государство, давались права, равные с русским народом, и вместе с тем сохранялись их собственные древние права. Русское государство не уничтожало правящей иерархии малых народов, а, как правило, включало ее в состав собственного правящего класса. Более того, Русское государство освобождало представителей некоторых народов от обязанностей уплаты налогов и рекрутской повинности. Таким образом, Российское государство строилось не на насилии, как Запад, а на основе духовных начал русского народа, величие которых сознательно или бессознательно понималось многими малыми народами. Великая русская культура духовно подчиняла себе, побуждая служить не за страх, а за совесть.
   Все тот же И.А. Ильин отмечал, что русский человек всегда наслаждался естественной свободой своего пространства и добродушно уживался с другими народами; ненавидел он лишь вторгающихся поработителей, поэтому, если бы другие народы его не тревожили и не угрожали, «он не брался бы за оружие и не добивался власти над ними».
   Коренное отличие Российского государства от всех существовавших ранее империй – Римской, Византийской, Британской, Германской – в том, что оно не эксплуатировало нерусские народы, входившие в его состав, а, более того, предоставляло им помощь и поддержку, создавая равные для всех экономические условия. Если в отношении всех перечисленных выше империй можно сказать, что их центр и государствообразующий народ жили за счет грабежа и эксплуатации окраин и колоний, то в России многие окраины, наоборот, жили за счет центра и щедрости русского народа, имея равный доступ ко всем богатствам государства и практически бесплатно получая военную защиту от внешнего врага.
    Маловероятно, что сегодня на географической карте существовали бы такие государства, как Грузия, Армения, Азербайджан, Молдавия, если бы Россия в свое время не спасла их от Османской империи. Или такие географические единицы, выступающие сегодня в роли государств, как Эстония и Латвия, если бы русская нация не остановила немецкое движение, подчинившее себе все и физически уничтожившее коренные народы, как это было сделано с жителями той же Прибалтики – пруссами. Дело в том, что русские, обладая чувством национального достоинства, никогда не считали себя выше других народов, терпимо и с пониманием относились к проявлениям национальных чувств других народов.
   «Православная терпимость – как и русская терпимость, происходит, может быть, просто-напросто вследствие великого оптимизма: правда все равно свое возьмет – и зачем торопить ее неправдой? Будущее все равно принадлежит дружбе и любви – зачем торопить их злобой и ненавистью? Мы все равно сильнее других – зачем культивировать чувство зависти? Ведь наша сила – это сила отца, творящая и хранящая, а не сила разбойника, грабящего и насилующего. Весь смысл бытия русского народа, весь “Свете Тихи” православия погибли бы, если бы мы хотя бы один раз, единственный раз в нашей истории, стали бы на путь Германии и сказали бы себе и миру; мы есть высшая раса...» – сказал И.Л. Солоневич. А словами И.А. Ильина ясно выражено противоположное отношение представителей западной цивилизации к окружающим: «Европеец, воспитанный Римом, презирает про себя другие народы и желает властвовать над ними».
   Итак, Русское государство спасло многие народы от уничтожения, предоставив им равные с русскими людьми права и возможности развития, которые вплоть до 1917 года реализовывались безо всяких существенных ограничений. Русский центр проводил политику гармонизации отношений между отдельными народами, начисто отрицая типично имперскую политику «Разделяй и властвуй!», которая была бессмысленна в отношении с народами, имевшими равные с русскими права.
   В силу всего сказанного выше к Российскому государству неприменимо название «империя» в классическом понимании. Тот, кто использует его, видит только некоторые формальные признаки, вроде объединения народов при одном центре, но не различает сути, заключающейся в отсутствии эксплуатации центром населения периферии. Всю катастрофичность существования вне Российского государства отпавшим от нее народам предстоит еще испытать, чему пример – события в Закавказье и Средней Азии.
   
   

Идеи «Славянской энциклопедии» горячо обсуждались на Юбилейном Славянском съезде


   
   – Обозначенные Вами особенности межкультурного взаимодействия – это и есть часть цивилизационного кода, на ранней стадии предопределяющего дальнейшее развитие, и уже на этом уровне славянство и романо-германский мир – антиподы?
   – Разница в подходе к государственному строительству Руси и государств будущей западной цивилизации, которая тогда находилась в эмбриональном состоянии, видна как раз на примере отношений славян и германцев. В XI веке славяне жили в самом центре Европы, от Киля до Магдебурга и Галле, за Эльбой, в «Богемском лесу», в Каринтии, Кроации и на Балканах. Как отмечает И.А. Ильин, германцы «систематически завоевывали их, вырезали их верхние сословия и, “обезглавив” их таким образом, подвергали денационализации». Надо сказать, решение вопроса через денационализацию и истребление германцы применяли и к другим народам.
   Присоединение новых земель к Руси, как правило, происходило мирно и бескровно. Не оружие и террор здесь главный аргумент, а осознание народами вновь присоединенных земель преимуществ существования в составе Руси как мощного фактора государственного порядка, помощи и защиты от внешних посягательств. Карелия и часть Прибалтики стали частью Русской земли еще в IX–X веках, а с XV века идет их массовое заселение русскими крестьянами. Земли Коми вошли в Русское государство в XI–XV веках. Присоединение Сибири началось после победных походов Ермака и завершилось к концу XVII века. Лорд Дж. Керзон писал: «Россия, бесспорно, обладает замечательным даром добиваться верности и даже дружбы тех, кого она подчинила. Русский братается в полном смысле слова. Он совершенно свободен от того преднамеренного вида превосходства и мрачного высокомерия, который в большей степени воспламеняет злобу, чем сама жестокость». А Борис Зайцев отмечал: «В имперском своем могуществе Россия объединяла в прошлом. Должна быть терпима и не исключительна в будущем – исходя именно из всего своего духовного прошлого. Истинная Россия есть страна милости, а не ненависти».
   Достаточно ясная картина распределения славян по Европе и возникновения отдельных славянских народов наблюдается в «Повести временных лет». Самая значительная часть славян расселилась по территории будущей Российской империи и изначально стала объединительным центром славянского мира. С Владимира Мономаха до Николая II русская власть стремилась включить в сферу своих государственных интересов родственные по языку, культуре и вере славянские народы.
   Идея «Ромейского царства» – «Москва – Третий Рим» – пронизывает славяно-русскую власть с XV века. Только важно понимать, что идеолог Русского царства Филофей отождествляет «Ромейское царство» не с реальными и подверженными гибели государствами Византией и Древним Римом, а с идеальным и нерушимым Царством Господа Бога. Оно зовется Ромейским лишь потому, что в Риме впервые произошло слияние христианской религии с государственной властью. Рим и Константинополь были лишь носителями образа идеального государства, а после их крушения образ перешел на Российское государство. Поэтому в сочинении Филофея Русское царство – не наследник реально существовавших и погибших Первого и Второго Рима, но новый носитель идеала христианского государства. Потому-то Филофей видел его миссию не в Империи, а в Святой Руси – средоточии духовной силы. «Два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать» – этой формулой Филофей выражал не уверенность в несокрушимости Русского государства, а мысль о том, что если и оно падет, как Рим и Царьград, то другого носителя этого образа просто не будет. Русь – последний земной носитель идеала православного государства; с ее гибелью «Ромейское царство» останется бессмертным идеалом, но вот стремиться к нему станет уже некому.
   Как отмечал В.И. Ламанский, мысль о Москве как о Третьем Риме была не «пустым горделивым вымыслом московской кичливости и исключительности». Он писал: «Это были гигантская культурная и политическая задача, всемирно-исторический подвиг, мысленно возложенный миллионами единоверцев и современников на великий русский народ и его державных вождей. То, что Москва умела понять величие этой идеи, всего лучше говорит против ее косности и национальной исключительности. Только великие всемирно-исторические народы способны откликаться на мировые задачи, воспринимать вселенские идеи и отдаваться их осуществлению. Эта великая идея завещана была Москвой и новому периоду русской истории. Она всецело была принята Петром Великим. И в начале, и в середине, и в конце царствования Петр энергически поддерживал и распространял связи России как со всеми единоверными, так и с западнославянскими народностями и землями... К мысли о Царьграде в русских руках часто обращался деятельный ум Петра. С этой мыслью были связаны его общие преобразовательные планы». Мы знаем, что эти идеи имели развитие в Константиновском проекте Екатерины II и в той или иной степени реализовывались в ходе русско-турецких войн XIX века.
   
   – Здесь Вы подходите к идее панславизма. Как Вы ее понимаете?
   – Я понимаю панславизм как любовь славян друг к другу и к России; для меня – это обязательные условия. Панславизм совершенно естественным образом стал неотъемлемым элементом внешней политики русских царей – установкой, опиравшейся на славянскую взаимность, – стремление славянских народов к сближению с Россией.
   Еще в конце XVI века хорват Мавро Орбини подготовил книгу «Славянское царство», в которой отражена концепция единства славянских народов с Россией в качестве естественного центра. Изучая расселение славян по Евразии, Орбини указывал, что земли прибалтийских славян, ободритов и лютичей сами немцы называли Славией.
   Еще один хорват Юрий Крижанич в середине XVII века призывал к консолидации славян вокруг русского народа: «Всем единоплеменным народам глава – народ русский, и русское имя потому, что все словяне вышли из русской земли, двинулись в державу Римской империи, основали три государства и прозвались: болгары, сербы и хорваты; другие из той же Русской земли двинулись на запад и основали государства ляшское и моравское, или чешское. Те, которые воевали с греками или римлянами, назывались словинцы, и потому это имя у греков стало известнее, чем имя русское, а от греков и наши летописцы вообразили, будто нашему народу начало идет от словинцев, будто и русские, и ляхи, и чехи произошли от них. Это неправда: русский народ испокон века живет на своей родине, а остальные, вышедшие из Руси, появились, как гости, в странах, где до сих пор пребывают. Поэтому когда мы хотим называть себя общим именем, то не должны называть себя новым словянским, а стародавним и коренным русским именем. Не русская отрасль – плод словенской, а словенская, чешская, ляшская отрасль – отродки русского языка. Наипаче тот язык, которым пишем книги, не может поистине называться словенским, но должен называться русским или древним книжным языком. Этот книжный язык более подобен нынешнему общенародному русскому языку, чем какому-нибудь другому словянскому».
    Мощным фактором активации славянского самосознания и стремления народов к славянскому единству послужили победы России в русско-турецких войнах XVII–XIX веков. С Россией во главе славянские народы лишили Османскую империю прежнего могущества, создав условия для будущего объединения. В 30–40-е годы XIX в. возникает политическое и культурное движение консолидации южных славян «Великая Иллирия», последователи которого считали себя потомками единого славянского народа, и в этом части их можно считать зачинателями панславистского движения. При этом наиболее мощное движение обозначилось в центре Восточной Европы – в Чехии и Словакии: провозглашают особый цивилизационный путь славянства, выступают против германизации и за объединение с Россией Й. Добровский, П. Шафарик, Я. Коллар, Л. Штур и другие великие славянские умы. Тогда же Ян Коллар ввел понятие «славянская взаимность» и термин «панславизм» в общеславянский диалог.
   Людевит Штур в книге «Славянство и мир будущего» (1851) приходит к выводу, что только через присоединение к России славяне смогут естественным образом обрести соответствующее место во всемирной истории. «Для того чтобы Россия увеличилась присоединением к ней славян, чтобы славянство, наконец, приобрело жизнь и действительность, она должна так устроиться внутри, как того требуют дух славянства, истинная современная образованность и ее мировое положение». Такое государство должно быть самодержавной монархией, но с широкой автономией отдельных областей и народным представительством выборных земских людей.
   Он пишет: «Пора, в высшей степени пора, России осознать свое призвание и приняться за славянскую идею, ибо долгое промедление может... иметь дурные последствия... Только Россия – одна Россия может быть центром славянской взаимности и орудием самобытности и целости всех славян от иноплеменников...». При этом Л. Штур подчеркивает важность «племенного разнообразия в единстве» и всеобщего равенства перед законом. В пользу присоединения славян к России также говорили великие южнославянские деятели – серб В. Караджич, черногорец П. Негош.
   Сербы вообще давно озвучивали идею объединения славян вокруг России в форме общего славянского союза. Раз русские составляют три четверти всех славян, именно они ядро консолидации всех славянских народов. Не зря сербы привыкли повторять: «Нас с русскими 300 миллионов».
   Одним из главных идеологов панславизма в конце XIX века был Александр Риттих. В 1885 году в Варшаве была издана его книга «Славянский мир», в которой говорится о предстоящем объединении всех славян, но не на федеративной основе, не соответствующей славянскому характеру, а через присоединение к России. А. Риттих с уверенностью писал, что взор славян обращен к востоку – «откуда восходит солнце ее лучших надежд на будущее». Самодержавное правление с помазанником Божьим Царем сформировало из древних славян русских, господствующее Православие близко всем славянам по их первоучителям святым Кириллу и Мефодию. «Здесь, на громадном пространстве, нравы, обычаи, вес, мера, счисление времени и все, чем живет величайшее государство, все стало единым, все слилось в один могучий аккорд, к звукам которого Европа прислушивается с недоумением и боязнью» – писал Александр Федорович. По его оценке, только Россия способна соединить «в своем лоне разорванный мир славянский».
   
   – Если в нашей взаимной любви и неразрывной связи с сербами сомневаться не приходится, то поляки в таком контексте вызывают вопросы...
   – Да, мы должны признать, что голос Польши в славянском хоре издавна звучал диссонансом. В XV–XVII веках это славянское государство – одна из ведущих держав Европы. С одной стороны, историк Н.И. Бухарин полагает, что тогда на ее долю выпала задача объединения славянского мира и создания противовеса Османской империи. При этом до соединения с Польшей в Люблинской унии 1569 года Литва вполне была в состоянии начать это объединение, но шляхетская элита, которой свойственны сарматская идея избранности и «католицкой» догматически-репрессивной, тоталитарной нетерпимости, сорвала этот объединительный славянский проект. Она же в ответе и за будущий крах собственной государственности. Именно польский правящий класс – шляхта породила теорию о своих отдельных корнях – сарматских, а не славянских, как у «хлопов» и «быдла». Уничижительно относясь к малороссам и белорусам, отрицая единое славянское происхождение с ними, польская шляхта воспевала мифические «сарматские добродетели». Польский мессианизм рисовал Речь Посполитую как идеальное государственное и конфессиональное пространство с избранным народом, которое призвано бороться с язычниками – турками и татарами и схизматиками – московитами, украинскими и запорожскими казаками. Очевидно, что такие позиции польской элиты противоречили славянскому единству.
   Но, отвлекаясь от шляхетской исключительности, мы можем признать, что панславизм находил отклик в сердцах большинства славян вплоть до 1917 года. Еще до начала Первой мировой войны бурный рост пангерманизма не мог не беспокоить славян, и это отразилось в выступлениях на Славянском съезде 1908 года в Праге. Естественно, единственной силой, способной противостоять германской угрозе, в глазах славянских народов была Россия.
   В то поворотное время зарождались глобальные проекты более справедливого мироустройства, и выразитель славянофильского направления, ученик И. Аксакова Сергей Шарапов в 1902 году описывал великое государство, объединяющее всех славян, которое возникнет без революций и потрясений. Ядром новой федерации он видел Россию с четырьмя столицами: Киевом, Москвой, Петербургом и Царьградом. Помимо исконно русских земель, она, по его задумке, должна объединить Польшу, Чехию, Хорватию, Грецию и Палестину.
   
   – Если в Первой мировой войне столкнулись такие идеологии, как панславизм и пантюркизм, так или иначе привязанные к единому роду, то после нее в среде русской интеллигенции обрела популярность евразийская идея. Как она взаимодействовала с панславизмом, как повлияла на русскую общественную мысль?
   – Крушение Российской Империи на десятилетия отодвинуло решение вопросов славянского единства. Евразийство возникло на разрушительных импульсах большевистской революции как новое течение мысли, которое пыталось подвести идеологическую основу под катастрофические деформации, совершенные большевиками, и найти в них некую высшую закономерность для объединения народов. Основателями этого движения были: Н.С. Трубецкой, П.Н. Савицкий, П.П. Сувчинский, Г.В. Вернадский и другие.
   Для евразийцев Россия – прежде всего территориальное понятие, объединенное по формальному геополитическому признаку. Под таким углом духовный смысл и ценности русской цивилизации, Святой Руси полностью выхолащиваются, подменяясь рассуждениями о взаимовыгодном союзе народов, о синтезе азиатских и европейских компонентов, о неких мистических переплетениях Европы и Азии. Это учение произвольно смешивает несоединимые элементы разных замкнутых культур в попытке создать из них какую-то срединную унифицированную цивилизацию.
   Для евразийцев «единое евразийское пространство» – основной субъект истории, в котором они фактически растворили русскую духовную культуру. Высокий потенциал православной духовности евразийцы приравнивали к религиозным воззрениям других народов, населявших Россию. Они ошибочно выделяли некие общие нравственно-этические черты в православии, исламе и буддизме, которые распространены в Евразии, при этом представляя Православие в роли «симфонической формы» религиозности – со стремлением к «всеединству и синтезу всего духовно здорового». Такой взгляд, конечно, ведет к умалению значения Православия перед лицом других религий, к неприемлемому для русской веры экуменистическому или синкретическому сближению с ними. В глазах евразийцев нивелировалось значение русского народа и его культуры перед лицом других культур, а такой подход стимулирует разрушение духовного ядра России и ее окончательную гибель.
   Что уж говорить о героической борьбе русского народа под водительством Православной Церкви против татаро-монгольского ига, которая представляется евразийцами в извращенном виде, а жестокое иго со сжиганием русских городов и пленением их жителей преподносится ими как благо для России. Страна, которая столетиями одновременно сдерживала агрессивный натиск и с Запада, и с Востока, в евразийской концепции стала частью военного механизма татаро-монголов в их схватке с Западом. Евразийцы привыкли представлять Московскую Русь западным авангардом татаро-монгольской империи, противостоящим агрессивному натиску европейского воинства. Более того, они даже прямо заявляли, что русские были «спасены» от физического истребления и культурной ассимиляции Западом лишь благодаря включению в монгольский улус, а Галицкая Русь, Волынь, Чернигов и другие княжества, отказавшиеся от союза с Ордой, стали жертвами католической Европы, объявившей крестовый поход против русских и татар.
   В русле данной концепции евразийцы сделали ложный вывод, что Российская Империя – политический преемник империи монгольской. В падении Золотой Орды они усмотрели лишь смену династии в Евразии и перенесение столицы из Сарая в Москву. Евразийцы полностью проигнорировали великую заслугу русского народа, спасшего Запад от татаро-монгольского ига, как и отрицали решающая роль Православной Церкви, сплотившей русский народ в борьбе против захватчиков. По мнению евразийцев, Россия обязана развитием своей государственности монгольской администрации и ханским баскакам.
   Нечему удивляться, когда сторонники евразийского учения рассматривали большевистский режим как объективное продолжение тенденции к формированию «евразийского единства», забывая о том, что большевики намеренно сломали славянское ядро России, установив между частями единого целого произвольные границы, в конце концов разрушившие единое государство в 1991 году. Как и ортодоксальные большевики, евразийцы искали в России прежде всего формальное государственное начало, совершенно игнорируя тот факт, что оно само по себе следствие более глубоких закономерностей национальной жизни. Не видя, не понимая этого, евразийство дезориентирует русское общественное движение, сужает его программу до требований построения формального государственного союза разрозненных частей, создавая иллюзию, будто она может осуществляться вне других начал русской жизни или даже вне этих начал опираться на европеизм и ислам. В настоящий момент по своему духовному наполнению я описал бы евразийство как модификацию либерального космополитизма и большевистского интернационализма, новую оболочку мондиалистского мышления.
   
   – Тогда от синтетических концепций возвращаемся к панславизму. Катаклизмы ХХ века затормозили развитие панславизма, но к нему все равно вернулись...
   – Начало Второй мировой войны показало настоятельную необходимость в объединении славян. Как и Первая мировая, эта война по точному определению И.В. Сталина прошла на славянских спинах. Неудивительно, что она сразу же активизировала славянское движение во всем мире. Уже в июле 1941 года состоялся антифашистский славянский митинг в Питтс­бурге, а в августе создан Всеславянский комитет в Москве. В апреле 1942 года в США возник Американский славянский конгресс, объединивший 15 млн граждан США славянского происхождения.
   Всеславянский комитет установил тесные контакты с зарубежными организациями: Американским славянским конгрессом, Канадской всеславянской ассоциацией в Монреале, Всеславянским комитетом в Лондоне, а после освобождения славянских стран от немецких захватчиков и их сателлитов – с созданными в них национальными комитетами, ядром которых стали члены ВСК.
   Славянские конгрессы и митинги проводились в Москве, Белграде, Варшаве, Софии, Праге, в районах дислокации славянских воинских частей, сформированных на территории СССР, в странах антигитлеровской коалиции. С июля 1941 года и до конца войны славянская тема не покидала газетных полос, страниц журналов Советского Союза, радиоэфира, где звучала на разных языках. Более 900 книг, брошюр и статей славянской тематики было опубликовано за годы Великой Отечественной войны. Следует отметить, что распространение знаний о славянской культуре и истории стимулировали рост интереса к славянским народам в западных странах, развитие славяноведения, установление связей между славистическими центрами.
   По инициативе Сталина в 1945 году был взят курс на создание Содружества независимых славянских государств, поддержанный правительствами всех славянских стран. Одержав победу над фашизмом, славяне были готовы к объединению в Славянский союз. Это ясно показали Славянский собор в Софии в марте 1945-го и особенно Белградский славянский конгресс 1946 года.
   
   – Однако до реализации дело не дошло и это нельзя назвать стечением обстоятельств?
   – Да, объединение в Славянский союз не состоялось как в результате серьезных противоречий между коммунистическими партиями СССР и славянских государств, так и вследствие подрывной деятельности западных стран. Директива совета национальной безопасности США № 20/1 от 18 августа 1948 года, известная как «План Даллеса», была направлена на создание противоречий между славянскими странами и на расчленение СССР. Вся политика Запада после Второй мировой войны стала направлена на разрушение дружеских и партнерских связей между славянскими странами. Миллиарды долларов тратились западными спецслужбами на разжигание противоречий между славянскими народами, особенно в СССР и Югославии. С конца 40-х только США израсходовали на холодную войну против славянского мира, разжигание в нем вражды и противоречий около 150 млрд долларов.
   В результате событий конца ХХ века славянский мир вступил в новое тысячелетие существенно ослабевшим, раздробленным на небольшие государства, в большинстве своем не способными отстоять свою самостоятельность. Эти государства становятся легкой добычей мировых империалистических хищников – США, НАТО, Мирового банка, транснациональных корпораций.
   Но, несмотря на значительный ущерб, нанесенный единству славянских стран, само славянское движение продолжало развиваться. Так, в начале 90-х возник Славянский собор, в 92-м основан Московский конгресс славянской культуры. Они способствовали созданию Всеславянского собора, выступившего организатором Всеславянского съезда в Праге в 1998-м. На этом съезде был создан Мос­ковский славянский комитет, взявший на себя роль руководителя славянского движения. Однако лишенный государственной поддержки этот комитет не в состоянии решать те глобальные задачи, которые на себя возложил.
   А по линии государственной было создано Союзное государство России и Белоруссии – ядро славянской интеграции. Укреплять и развивать этот союз – главная задача движения. Основная его цель – создание Содружества независимых славянских государств – Всеславянского союза. Но вместе с тем, учитывая исторический путь России, объединившей в одно государство более сотни народов, надо понимать, что она станет не только общеславянским объединительным ядром, но и центром притяжения народов, ранее входивших в Российскую империю. Созданный в 2011 году Евразийский союз предусматривает образование конфедеративного союза государств с единым политическим, экономическим, военным, социальным и культурным пространством. При такой перспективе надо помнить, что уже в XIX веке славянские мыслители предостерегали нас об опасности размывания славянского ядра России в результате чрезмерного расширения. Они полагали, что союз народов, объединенных вокруг России, включающий не только славянские этносы, должен, во-первых, базироваться на цивилизационных основах славяно-русской цивилизации, а во-вторых, определяющей в этом союзе должна быть демографическая славянская доминанта, то есть он должен содержать не менее ¾половины славянского населения. Так союз государств, объединенных Россией на основе славянских народов и началах равноправия, станет одной из основ многополярного мира и обеспечения баланса сил с США, Китаем и Западной Европой.
   В нашей Славянской энциклопедии решаются главные идеологические вопросы славянского единства и взаимности. Мы верим, что выход этой энциклопедии станет важным фактором сближения славянских народов и государств. Только вместе с Россией славянские народы сумеют преодолеть тот мировой кризис, главной причиной которого стала западная, романо-германская цивилизация, заведшая человечество в глубочайший тупик развития.



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION