03.10.2019: ВОЙНА! ИДЕТ ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА!
   
   
   
   
   
   С наступлением осени приходят и дни памяти Игоря Талькова: 4 ноября он родился, 6 октября – убит. Его песни не потеряли своей злободневности – напротив, с годами все больше убеждаешься в том, что в них немало пророческих строк. Важнейшей темой в его творчестве была революция 1917 года в России и начавшаяся следом Гражданская война. Минуло уже более ста лет с тех пор, но последствия тех страшных потрясений продолжают терзать наше Отечество и по сей день.
   
   

1. Келлеровский корпус


   
   Листая старую тетрадь
   Расстрелянного генерала,
   Я тщетно силился понять,
   Как ты смогла себя отдать
   На растерзание вандалам.
   «Россия». Игорь Тальков
   
   Как-то певцу задали весьма необычный вопрос:
    – Игорь, если бы вам предложили родиться заново или переместиться во времени, какую эпоху вы выбрали бы?
   Он ответил, что выбрал бы 1917 год – между февралем и октябрем.
   – И если бы я поймал золотую рыбку, то загадал одно желание: попросил, чтобы меня сделали командующим войсками. Мне кажется, я не допустил бы революции, если бы под моим началом было хотя бы несколько тысяч верных солдат.
   А можно ли было тогда что-либо изменить?
   Шла война России с Германией и Австро-Венгрией. Среди даже самых боеспособных частей Русской армии выделялся выучкой и железной дисциплиной 3-й конный корпус графа Федора Артуровича Келлера. Подчиненные боялись его пуще самого неприятеля, но искренне любили за честность, справедливость, решительность. С рядовыми и офицерами он был строг, со штабным начальством – сух, следил, чтобы солдаты и казаки были сыты, исправно обмундированы, уход за ранеными в корпусе был поставлен образцово. Жестко преследовал картежную игру и выпивку.
   Под началом графа Келлера служили многие будущие генералы Белого движения: А.И. Дутов, П.Н. Краснов, И.Г. Барбович, В.Е. Марков…
    Один из них – Андрей Григорьевич Шкуро – вспоминал о нем в эмиграции: «Неутомимый кавалерист, делавший по 100 верст в сутки, слезая с седла лишь для того, чтобы переменить измученного коня, он был примером для всех. В трудные моменты лично водил полк в атаку и был дважды ранен. Когда он появлялся перед полками в своей волчьей папахе и в чекмене Оренбургского казачьего войска, щеголяя молодцеватой посадкой, чувствовалось, как трепетали сердца обожавших его людей, готовых по первому его слову, по одному мановению руки, броситься куда угодно и совершить чудеса храбрости и самопожертвования». Самых закаленных офицеров поражали его неустрашимость и непоколебимая преданность государю и Родине.
   Корпус Келлера все время находился на важнейших участках фронта: наносил контрудар и гнал противника до реки Прут в Заднестровском сражении, прикрывал отступ­ление русских войск во время снарядного голода, был на острие знаменитого Брусиловского прорыва. После многомесячных оборонительных боев к концу января 1917 года в строю его совершенно измотанных 10-й Кавалерийской, 1-й Донской и 1-й Терской казачьих дивизий осталось всего 1350 рядовых при 44 офицерах.
   В феврале начались волнения в Петрограде. Командующие фронтами, наряду с депутатами Государственной думы, дружно высказались за отречение Николая II от престола. В своем дневнике 2 марта государь записал: «Кругом измена, и трусость, и обман».
   Весть об отречении императора Николая II ошеломила Келлера. Вначале он не поверил в произошедшее, а затем направил ему телеграмму, в которой говорил «о негодовании и презрении всех чинов корпуса к тем изменникам из войск, забывшим свой долг перед царем, забывшим присягу, данную Богу и присоединившимся к бунтовщикам… Не покидайте нас, Ваше Величество, не отнимайте у нас законного Наследника Престола Русского… Только со своим Богом данным царем Россия может быть велика, сильна и крепка и достигнуть мира, благоденствия и счастья». Но телеграмма была перехвачена в дороге.
   Не получив ответа из Царского села, Келлер как мог противостоял начавшемуся на глазах массовому разложению в войсках. Отрядил сотню донцов пресечь возмущения в Кишиневе. В Оргееве проходила демонстрация под красными флагами, устроенная 5-м запасным пехотным полком. Келлер направил и туда две сотни казаков-оренбуржцев, которые быстро разогнали манифестантов по казармам. В приказе от 11 марта, прочитанном во всех подразделениях корпуса, он хотел донести до каждого офицера и рядового: «Главной целью армии в настоящее время является окончательная победа над внешним врагом. Это возможно лишь при полном сохранении спокойствия и порядка в тылу. Все, что его нарушает, способствует врагу».
   Граф отказался приводить свои дивизии к присяге новоявленному революционному правительству и был отстранен от командования. Корпус принял генерал Крымов.
   На смену самодержавию пришла «уличная» власть Советов и «кабинетная» – с постоянно меняющимся составом Временного правительства.
   Верховный главнокомандующий Лавр Корнилов в августе попытался навести порядок, двинув на Петроград 3-й конный корпус и Дикую дивизию, но эшелоны с войсками были блокированы путейцами на железной дороге, а сам он арестован. Генерал Крымов застрелился.
   Последним командующим Келлеровского корпуса был назначен Петр Краснов. После Октябрьского переворота, несмотря на то что под рукой у него оказалось менее 700 казаков, он повел их в наступление на Петроград. Они заняли Гатчину, потом Царское село, гарнизон которого составлял 16 000 солдат. Краснов надеялся, что хотя бы тысяча присоединится к нему, но часть их бежала в столицу, остальные заявили о нейтралитете. И все же со своей горсткой людей он двинулся дальше и вступил в бой под Пулковом, вызвав смятение в рядах солдат и матросов, брошенных Троцким на оборону Петрограда.
   В столице и на подступах к ней находилось более 200 тыс. солдат, но никто так и не пришел на выручку сотням 3-го конного корпуса.
   Едва избежав ареста, 9 ноября Краснов прибыл в Великие Луки, где находились эшелоны его родного 10-го Донского казачьего полка, готовящегося уходить на Дон. Многие казаки прошли с ним еще Русско-японскую войну, офицеры были его друзьями и воспитанниками. Но они отказались взять с собой своего генерала, сочтя это слишком опасным.
    «Яд большевизма вошел в сердца людей моего полка, который я считал лучшим, наиболее мне верным, чего же я мог ожидать от остальных?.. – с горечью вспоминал он впоследствии. – Одна мысль, одна мечта была у них – домой! Эти люди были безнадежно потеряны для какой бы то ни было борьбы на каком бы то ни было фронте».
   
   

2. И не видно конца и края этой войне


   
   Неверен лозунг «мира» –
   лозунгом должно быть
   превращение национальной
   войны в гражданскую.
    Владимир Ленин
   
   В советское время, когда во дворах мальчишки договаривались перед игрой – кому «воевать» за красных, а кому – за белых, конечно, все хотели идти за красных. Ведь те были за народ, а беляки – за его угнетателей: буржуев, помещиков и капиталистов.
   С детства все мы воспитывались на примере мальчиша-Кибальчиша, восхищались удалью подростков из захватывающего фильма «Красные дьяволята», заслушивались рассказами стариков о легендарных Чапаеве и Котовском.
   В школе моими первыми взрослыми книгами о борьбе красных за правое дело стали: «Конармия» Бабеля, «Разгром» Фадеева и «Пройденный путь» Буденного.
   Затем у нас в доме появились уже начавшие издаваться в 1990-х воспоминания белых. И с каждой новой страницей я все больше убеждался, что теперь полностью на их стороне.
   По-настоящему же осмысление того, что гражданская война – это страшная трагедия, в которой не «плохие» и «хорошие» лихо рубят друг друга, а брат убивает брата и сын – отца, пришло лишь по прочтении в 11-м классе «Тихого Дона» Шолохова.
   «Время такое, Гришатка, что, может, и не свидимся… – говорит Петро Мелехов брату на одном из переходов их сотни. – Ты гляди, как народ разделили, гады! Будто плугом проехались: один – в одну сторону, другой – в другую».
   Но как могло такое произойти, что солдаты и офицеры царской армии, бок о бок доблестно сражавшиеся на фронтах Первой мировой войны против немцев, вскоре превратились в непримиримых врагов и с ожесточением стали убивать друг друга?
   Помню, я даже подходил к учителям истории и литературы с вопросом: разве это не предательство большевиков – в разгар войны с Германией печатать листовки, вести агитацию среди солдат о неподчинении офицерам, оставлении фронта, братании с противником, вооруженном выступ­лении против правительства и царя?
   Но школьные наставники в один голос твердили, что победа в той войне лишь навредила бы России, упрочив монархическую власть. А вот поражения Русской армии приближали революцию!
   О силе и размахе объединяющего патриотического подъема в стране, о воинской чести, мужестве и жертвенности, о том, что в народе войну 1914 года называли тогда Отечественной, советская власть приказала забыть. Георгиевские кресты и золотые погоны после октября 17-го стали опасными уликами, и многие из тех, кто «проливал кровь за Веру, за Царя…», были расстреляны или брошены в тюрьмы.
   Спустя двадцать лет набравший силу Третий рейх вновь начал готовиться к завоеванию для германской нации жизненного пространства на востоке. Но в СССР с партийных трибун продолжали разводить демагогию о братской солидарности русских и немецких рабочих. В 1939 году государственное политическое издательство выпустило объемный том документов «Большевики в годы империалистической войны». В предисловии к нему говорилось: «Сборник имеет целью отобразить хотя бы некоторые данные о той героической работе, которая проводилась большевистской партией во время Первой мировой империалистической войны по организации и сплочению масс под лозунгами свержения самодержавия, превращению империалистической войны в гражданскую и подготовке победы рабочих и крестьян в Февральской буржуазно-демократической революции 1917 года».
   Состоит он из многочисленных прокламаций РСДРП, нелегально распространявшихся большевиками в 1914–1917 годах на передовой и в тылу. Написаны они по одной колодке и дышат лютой ненавистью ко всем тем, кто не разделял их пораженческих взглядов.
   «Рабочий класс России с самого начала войны стоял на позиции революционного интернационализма и непрерывной классовой борьбы, и лишь незначительные слои его поддались угару шовинизма, заявив себя сторонниками “защиты отечества”».
   «Наши товарищи в военных мундирах на фронте находятся в трагическом положении: одержать победу над неприятелем означает для них нанести поражение родной стране. Но не в поражении Германии, а в победе над злейшим и опаснейшим врагом – царизмом заинтересованы русский пролетариат и русская демократия».
   «Привлекайте солдат, армию, покрывайте заводы, мастерские, казармы сетью тайных социал-демократических организаций».
   «Задача пролетариата, задача партии – умело воспользоваться всяким недовольством, всяким конфликтом для подготовки массовых революционных выступлений».
   
   
   «Да здравствует Гражданская война! Да здравствует революция!»
   И своего они добились. После прихода к власти большевики начали всеобщую демобилизацию армии, фронт рухнул. Германия оккупировала огромные территории России, и все сильнее и сильнее стало разгораться пламя Гражданской войны…
    Игорь Тальков пел: «Восьмой десяток лет – война, идет Гражданская война!» Продолжается она и по сей день. Но, помимо ведущихся с 2014 года ожесточенных боев на Донбассе, война приняла совсем иные формы. Спивающиеся отец с сыном… Парень, подсадивший приятеля на иглу… Мать, советующая беременной дочери избавиться от нежелательного ребенка… Врач, неплохо зарабатывающий на этом и давно потерявший счет своим узаконенным убийствам… А в итоге – миллионы загубленных жизней, и все это на фоне безудержной пропаганды насилия и разврата в СМИ.
   Дмитрий Менделеев и другие ученые в начале XX века с воодушевлением говорили, что русский народ в течение столетия ожидает огромный прирост, благодаря которому мы сумеем плотно заселить пространства до самого Дальнего Востока.
   Но нас становится все меньше и меньше. «И не видно конца и края этой войне…»
   
   

3. Бывший подъесаул


   
   В основу песни «Бывший подъесаул» легла судьба Филиппа Кузьмича Миронова, лихого донского казака, царского офицера, героя Русско-японской и Отечественной вой­ны 1914 года.
   Поддержав установление в России советской власти, он дослужился у красных до командарма 2-й Конной армии. При этом Миронов не хотел мириться с тем произволом, который чинили большевистские комиссары. Он призвал «разогнать политических авантюристов Донбюро, а вместе с ними и Троцкого из армии», открыто выступил против расказачивания и продразверстки. После того как дивизии под его началом сумели прорвать оборону Врангеля в Крыму, и в Гражданской войне красные окончательно взяли верх, своевольный и влиятельный командарм был арестован ЧК и застрелен без суда и следствия в Бутырской тюрьме.
   
   Бывший подъесаул уходил воевать;
   На проклятье отца и молчание брата
   Он ответил:
   
    «Так надо, но вам не понять», –
   Тихо обнял жену и добавил:
    «Так надо!»
   
   Он вскочил на коня,
    проскакал полверсты,
   Но, как вкопанный,
    встал у речного затона,
   И река приняла ордена и кресты,
   И накрыла волна золотые погоны.
   
   Ветер сильно подул,
    вздыбил водную гладь.
   Зашумела листва,
    встрепенулась природа,
   И услышал казак: «Ты идешь воевать
   За народную власть
    со своим же народом!»
   
   Но в этой песне отражена не только судьба одного человека, а трагедия всего казачества. Таких, как Филипп Кузьмич, было десятки тысяч – рядовых и офицеров, изменивших присяге и перешедших на сторону революции…
   В дальнейшем и красных и белых казаков ждала незавидная доля.
   Согласно указаниям Ленина, Свердлова, Троцкого, казачество подлежало уничтожению как опора самодержавия, организованная военно-политическая сила, носительница «закоснелых» православных традиций.
   Большевистская печать втоптала в грязь всю славную историю казака-воина, веками стоявшего на страже рубежей Отечества: «У казачества нет заслуг перед русским народом и государством. У казачества есть заслуги лишь перед темными силами русизма… По своей боевой подготовке казачество не отличалось способностями к полезным боевым действиям. Особенно рельефно бросаются в глаза дикий вид казака, его отсталость от приличной внешности культурного человека западной полосы. При исследовании психологической стороны этой массы приходится заметить сходство между психологией казачества и психологией некоторых представителей зоологического мира...»
   В СССР на протяжении десятилетий утверждалось, что обвинения, предъявленные большевикам в массовых убийствах, – это все наветы белогвардейцев. Но, помимо рассекреченных ныне документов, существует и множество свидетельств тех, кого сложно заподозрить в неприятии власти Советов. Тот же Филипп Кузьмич Миронов в своем приказе-воззвании в августе 1919 г. писал: «Население стонало от насилий и надругательств. Нет хутора и станицы, которые не считали бы свои жертвы красного террора десятками и сотнями. Дон онемел от ужаса… восстания в казачьих областях вызывались искусственно, чтобы под этим видом истребить казачество».
   Вспоминая события тех лет, в письме Горькому Михаил Шолохов упоминал: «Я нарисовал суровую действительность, предшествующую восстанию; причем сознательно упустил такие факты… как бессудный расстрел в Мигулинской станице 62 казаков-стариков или расстрелы в станицах Казанской и Шумилинской, где количество расстрелянных казаков (бывшие выборные хуторские атаманы, Георгиевские кавалеры, вахмистры, почетные станичные судьи, попечители школ и прочие, буржуазия и контрреволюция хуторского масштаба) в течение 6 дней достигло солидной цифры – 400 с лишним человек...» А в переписке с Иосифом Сталиным Шолохов приводит куда более страшную статистику продолжавшейся политики уничтожения казаков уже в 30-е годы.
   Раскулачивание и коллективизация по всему Советскому Союзу смели остатки когда-то вольного и зажиточного военно-земледельческого сословия. Те, кто избежал расстрела или тюрьмы, были обращены в бесправных нищих колхозников. Они под страхом смерти должны были навсегда забыть о своем прошлом: об обычаях, вере, земельных наделах, царских наградах и званиях.
    Казаки же, воевавшие в Белой армии, вынуждены были покинуть Родину. Забрав с собой войсковые реликвии, ушли они двумя большими потоками: донские, кубанские, терские, астраханские казаки через Новороссийск и Севастополь – в Турцию и европейские страны, оренбургские, уральские, сибирские, семиреченские, забайкальские, амурские, уссурийские – в Китай. Кому-то последним пристанищем стали далекая Австралия и Латинская Америка.
   Для уроженца станицы Старочеркасской четырежды раненого подъесаула Николая Туроверова «уходящий берег Крыма» стал пятым и самым страшным рубцом в его жизни:
   
   Помню горечь соленого ветра,
   Перегруженный крен корабля;
   Полосою синего фетра
   Уходила в тумане земля.
   
   Но ни криков, ни стонов, ни жалоб,
   Ни протянутых к берегу рук –
   Тишина переполненных палуб
   Напряглась, как натянутый лук.
   
   Напряглась и такою осталась
   Тетива наших душ навсегда.
   Чёрной пропастью мне показалась
   За бортом голубая вода.
   
   В 1992 году Верховный Совет РФ принял постановление о реабилитации казаков. Но и через несколько лет расхожим оставалось мнение о них как о лютых нагаечниках, разгонявших мирные демонстрации рабочих, да о бравых молодцах-конвойцах при батюшке-царе. Заканчивая в 1999-м исторический факультет, я взялся за дипломную работу о Терском казачестве, этом не самом многочисленном, но очень доблестном войске, жившем и несшем службу на левом фланге Кавказской линии.
   По завершении Гражданской войны с попавшими в плен терцами, которые были «белее снега», большевики расквитались сполна. Но, помимо общей горькой для всех казаков судьбы, на долю их потомков в 90-е годы выпали еще две чеченские вой­ны, после чего в станицах по рекам Тереку и Сунже тех остались считанные единицы.
   Мой престарелый научный руководитель советовал отказаться от выбранной темы, назвав ее «странной» и неактуальной. Но и спустя годы после защиты диплома она продолжала волновать меня.
   А в мае 2018 года в станице Горячеводской, близ Пятигорска, я познакомился с местным атаманом Валерием Ивановичем Поматовым. Их община считается одной из крупнейших в крае. Часовня, подшефная школа с казачьими классами, свои конюшня, рынок. Готовились они к проведению в их станице Большого казачьего круга.
   Горячеводцы сумели добиться немалого, но в целом атаман описал весьма безотрадную картину:
   «Отдельные общины, подобные нашей, конечно, будут существовать. Но системы поддержки и тем более планов по истинному возрождению казачества у нынешней власти в России не было, нет и не будет. О нас вспоминают лишь 9 мая, чтобы мы в папахах промаршировали по городу. “Глядите – вот они наши казаки!” А как мощная, деятельная и самостоятельная казачья структура, мы им совсем не нужны. При этом в северокавказские республики вливаются огромные деньги из госбюджета, и их самоорганизация поощряется. С горцами мы веками жили по соседству, знаем их обычаи и умеем с ними ладить, но они уважают силу, а наши силы на сегодня слишком неравны».
   Действительно, при виде казаков в форме сегодня часто с улыбкой восклицают: «А, ряженые! Только плясать, да шашками махать умеют».
   Но в этом вновь замешано много неправды. Ведь сколько казаков-добровольцев воевало в Приднестровье, в Сербии, на Кавказе, участвовало в возвращении Крыма и по сей день с автоматами в окопах среди ополченцев Донбасса. Немало их погибло или вернулось домой калеками.
   И чтобы ни говорили вокруг, все же настоящего казака и ныне живущего на своей земле, верного Православию, товариществу, традициям предков и сохранившего боевой дух, рано списывать со счетов истории под именем «бывшего подъесаула»… О котором с таким надрывом и болью спел в своей песне Игорь Тальков.
   
   

4. Родина моя


   
   Родина моя скорбна и нема.
   Родина моя, ты сошла с ума.
   Игорь Тальков
   
   – Игорь, в твоем творчестве очень многое уделяется теме Родины, – обращается журналист в одном из интервью к певцу. – Для советского человека всегда эта тема была важна. Мы с самого детства воспитаны на песнях оптимистичных, очень бодрых, а ты подходишь к этому совсем по-другому, можно сказать, как лицом об асфальт… И многие воспринимают тебя как антисоветчика, врага советского народа.
    – Все эти песни жизнерадостные и бодрые, иначе не назовешь, как пир во время чумы! – отвечал Игорь. – Когда страна погибает в прямом смысле этого слова, а в это время изо всех электронагревательных приборов доносятся жизнерадостные песни. Я считаю, это просто издевательство над народом и над страной… Что касается термина «антисоветчик», то мне в последнее время часто приходится это слышать. Странные вещи, люди, которые бросаются этим словом, не задумываются над его значением. Давай разберем: антисоветчик – человек, который выступает против власти Советов народных депутатов. А у нас разве когда-нибудь была власть Советов? На протяжении 72 лет царила партократия, а советская власть была только провозглашена.
   И по сей день многие «упрекают» Игоря Талькова в том, что он своими песнями способствовал развалу Советского Союза. На самом деле, мину замедленного действия заложили в фундамент СССР Ленин и его сообщники, которые на территории нашей страны накроили множество автономий и республик, наделив их огромными полномочиями, вплоть до права свободного выхода из Союза.
   Игорь Тальков как раз выступал против этого сепаратизма и пел отнюдь не о Российской Советской Федеративной Социалистической Республике. «Моя Родина – не РСФСР, а Россия! – неизменно подчеркивал он. – Моя страна не СССР, а Великая Российская империя».
   

Федор Артурович Келлер
   


   Во второй половине 80-х годов все здравомыслящие люди понимали, что дни советской системы сочтены. Оставался открытым только вопрос дальнейшего пути: прозападного либерально-демократического или русского национально-патриотического?
   Будущего президента Ельцина вели к власти западники, но пока он не был уверен в победе, не отталкивал и державное крыло, обещая сформировать правительство из самых достойных представителей народа. Кто-то сразу не верил ему, кто-то прозрел в 90-е после его односторонних политических уступок «другу Биллу» и установления кабальной зависимости России от Международного валютного фонда и Всемирного банка. А кто и по сей день с цветами приходит в его помпезный, открытый в 2015 году в Екатеринбурге музей, созданием экспозиции в котором занималось американское Агентство Ральфа Аппельбаума.
   В октябре 1989-го в своем дневнике Игорь Тальков запишет: «Горбачев – негодяй. Ельцин – предатель, предатель надежд и веры в него миллионов людей».
   А за несколько часов до своей гибели певец скажет: «Вчера была КПСС, сегодня – ДПКР. Вчера грызлись коммунисты, сегодня грызутся демократы. Меняются аббревиатуры, меняются местами люди, а суть остается одна…»
   В 1991 году первый российский Президент, вырвав РСФСР из Советского Союза, передал ее в управление либерал-реформаторам и в собственность хватких дельцов, вскоре превратившихся в олигархов.
   С 1994 года 12 июня празднуется День независимости Российской Федерации. Независимости от Киева, Минска и сотен других городов, когда-то признанных большевиками нерусскими.
   Игорь Тальков приезжал в эти города со своей «Россией», и люди, приходившие на его концерты, искренне верили, что скоро они будут жить в обновленной, «очнувшейся от сна» стране, единой и неделимой.
   
   

5. Суд


   
   Революционная партия тем дурна,
   что нагремит больше,
   чем результат стоит,
   нальет крови гораздо больше,
   чем стоит вся полученная выгода.
   (Впрочем, кровь у них дешева.)
   Федор Достоевский
   
   «С Богом!» – выходя на сцену и осеняя себя крестным знамением, произносил Игорь. Далее он обращался к залу: «С этой минуты вы уже не просто зрители, вы присяжные заседатели. Сейчас будет происходить суд…»
   Это шокировало многих пришедших на концерт людей. Устанавливалась напряженная тишина. А Игорь продолжал:
   
   Генофонд уничтожен,
   Потрудились вожди-палачи
   Сделать все, что возможно,
   Чтоб Россия уже никогда
   Не смогла разогнуться,
   Встать с колен и очнуться от сна
   И к истокам вернуться.
   Но что сможем мы выжить и жить,
   Палачи вряд ли знали,
   И за это мы будем судить
   Их сегодня вот здесь, в этом зале.
   
   Затем он обращался к участникам своей группы «Спасательный круг»: «Я прошу вас встать, наденьте, пожалуйста, мундиры… Суд идет… Подсудимые доставлены? Вводите. Первый, второй, третий…»
   На экране появлялись портреты Маркса, Ленина, Сталина, Хрущева, Брежнева, действующего первого секретаря КПСС Горбачева.
   
   Господа-демократы
    поспешите воскреснуть,
   Выходите на суд одураченных масс.
   Пусть ответят за все
    Чернышевский, и Герцен,
   И мечтатель Белинский,
    и мудрец Карл Маркс.
   Пусть ответят и те,
    что пришли вслед за Вами
   Вышибать из народа
    и радость, и грусть,
   И свободных славян обратили рабами,
   И в тюрьму превратили Великую Русь.
   
   В течение первой части своего концерта Игорь исполнял блок своих социально-политических песен: «Родина моя», «КПСС», «Глобус», «Кремлевская стена», «Стоп, думаю себе», «Господа-демократы», «Бывший подъесаул», «Россия», «Я вернусь», «Бал сатаны».
   В них Игорь развенчивал лживую гнилую сущность компартии, марксистко-ленинской идеологии и всей эпохи рабского пресмыкательства пред вождями и кумирами богоборческого государства. Срывал личину он и с тех, кто обрядился в демократов уже нового созыва.
   
   Эй, кто там поднимает Русский флаг –
   Наточен серп на кумаче,
   И звёзды караулят купола,
   Спокойно управляя рукою палачей,
   А те надели маски и,
    покаявшись в грехах,
   Упорно занимаются перестановкой мест.
   
   За десятилетия террора наша страна изнемогла от судебных процессов и трибуналов. Большевики подвергали подсудимых нечеловеческим пыткам и приговаривали к лагерям и расстрелам.
   Игорь Тальков вынес осужденным бескровный, но куда более страшный приговор:
   
   
   

Филипп Кузьмич Миронов
   


   Ладно, хватит!
   Мы встали с колен
   И расправили плечи.
   Пусть вокруг запустение и тлен,
   Но еще и не вечер.
   Не дано вам, иудам, понять
   В чем секрет нашей силы,
   И не вычислить, и не разгадать
   Тайной мощи России.
   Просыпается русский народ,
   Поднимаются веки,
   А прозревший, он вас проклянет.
   Проклянет вас – навеки!
   
   Не так давно один из издателей православной литературы произнес такие слова: «За прошедшие тридцать лет в нашей стране никто, кроме Игоря Талькова, так и не осмелился предать гласному всенародному суду коммунистов, ответственных за геноцид русского народа в XX веке».
   Действительно, государство законодательно так и не осудило, и не признало их злодеяний. В современных учебниках истории можно прочесть об истреблении армян, о холокосте евреев, но о целенаправленном уничтожении несчетного числа русских людей после 1917 года в них не говорится ни слова.
   Все мы по-прежнему ходим по улицам Ленина, III Интернационала, Свердлова и Володарского, Землячки и Розы Люксембург, Войкова и Белы Куна, Орджоникидзе и Урицкого… В России на самом высоком уровне обсуждается вопрос о возврате памятника Дзержинскому на Лубянскую площадь в Москве.
   «Суд» Игоря Талькова и в наши дни, и «даже через сто веков» не потеряет своей духовной силы. Ведь это суд над грехом предательства национальной идеи, вероотступничества и призыв к истинному покаянию. Это приговор обманутого поколения, миллионов присяжных, которые побывали на его концертах или посмотрели их в записи. И это суд по совести, а не по закону, установленному партией и вождем.
   Но впереди еще Божий Суд, на котором уже не будет никаких присяжных, а пред престолом Всевышнего станут свидетельствовать только души замученных палачами людей.
   

Глеб ЯКОВЕНКО


   
   
   
   

Казаки Горячеводской станицы у памятника генералу Ермолову. Пятигорск, 2018 г.
   


   
   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION