13.12.2019: «ПРЕКРАСНАЯ ВО ВСЕХ НАПРАВЛЕНИЯХ…»
Русь изначальная – главная тема творчества Бориса Ольшанского

   
   
   
   

Борис Ольшанский. Автопортрет
   


   
   По мере того как механизмы унификации перемалывают самобытные культуры, среди жителей блочных многоэтажных кварталов, оторванных от земли и природы, возрастает интерес к наследию сокрытого за глубиной веков прошлого. Образ Руси Изначальной служит антиподом этих универсальных форм бездушного города, начисто лишенных преемства с национальными корнями. Образы, воплощающие тысячелетнюю традицию, народную мудрость, особый родовой уклад, кому-то покажутся идеализацией малоизвестных страниц дохристианского прошлого. Однако они находят живой отклик в русской душе, напрямую затрагивая воображение и что-то спрятанное глубоко внутри атомизированных горожан. Русский художник Борис Михайлович Ольшанский родился в Тамбове в 1956 году. Однако известны его картины к древним преданиям, героическим образам и архетипам, которые в разные эпохи создавали внутреннее наполнение нации. Среди огромного перечня работ сам автор выделяет как наиболее значимые: триптих «Берендеи»; цикл, посвященный походу князя Олега на Византию – «Идущий на Царьград в лето 907 года», «Предание о Святославе», «Слава Руси, щит на вратах Царьграда», «Рождение воина», «Ночь вои­на», «Сеча на Днепре».
   «Русский Вестник» беседует с Борисом Ольшанским об истоках его творчества, видении современности и взгляде на историю.
   
   Б.М. Ольшанский:
В нашей семье были еще старые традиции – восемь человек. Родители из крестьян, всю жизнь трудились. Отец прошел всю войну, вернулся инвалидом. Матушка – добрейшей души человек, наделенный какой-то внутренней интеллигентностью. Все в семье тянулись к прекрасному, нам дали образование и поощряли желание чем-то заниматься. С 1962 года я обучался в Тамбовской художественной школе. Отдал долг Родине в армии, поступил в Пензенское художественное училище. В Пензе же подсмотрел себе супругу – вот с тех пор с ней и живем. Она тоже художник. В 1980 году окончил училище с красным дипломом и еще 6 лет учился на графике в Суриковском институте, который окончил с отличием.
   Уже в художественном училище в дипломной работе изобразил Пересвета на Куликовом поле. А в Суриковском институте моим преподавателем был И.С. Глазунов – Царствие ему небесное! Как раз в этот момент я задумался над тем, что у нас что-то не в порядке с историей. Вот мы знаем всех вавилонских царей, египетских, греческих и римских, а из нашей истории практически ничего. Совершенно забыт Святослав, хотя это был полководец уровня Александра Македонского, и за 32 года столько успел совершить! Мне стало обидно, я взялся за исследования о нем.
   Вообще одно время у нас история начиналась только с 1917 года. Еще при Петре был издан указ об изъятии всех рукописей из монастырей: они свозились в Москву якобы для переписи, но только обратно их так и не вернули. Я могу предположить, что все погибло в огне. Наша история начинается фактически только с принятия христианства и создается впечатление, что до этого мы чуть ли не по деревьям лазали и хвосты у нас отпали только за 100 лет до Крещения. Вот поэтому собираю материал в первую очередь документальный. В свое время академики Б.А. Рыбаков, Д.С. Лихачев погружались в эти потемки и что-то до нас доносили, но этого очень мало, а новоиспеченным историкам я не слишком доверяю. Я начал поиски в 80-е годы и убедился, что документов крайне мало – и по этнографии, и по истории.
   
   – Вы имеете в виду дохристианский период?
   – Да, но и по христианскому периоду тоже не так много. Мы все знаем в основном по легендам, былинам, преданиям. Та же «Повесть временных лет» вроде бы отражает реальные события, но при проверке многое что не совпадает. Я думаю, что по политическим мотивам что-то переписывалось.
   
   – Как было и со Старшей Эддой, в частности с появлением в ней гуннов?..
   – Западные источники так описывают быт гуннов, что в их поведении угадываются славянские черты, хотя их принято представлять монгольскими кочевниками. Вот еще арабские источники рассказывают о славянах. Но где наши собственные источники-то? Я так подозреваю, что, оттого что «там русский дух, там Русью пахнет», это кому-то не нравится. Сама наша культура, которая основывается на духовном начале, а не на начале наживы, им чужда. Вы почитайте испанский эпос «Песнь о Сиде», германский – о Нибелунгах, и везде какая суть? Пойти, награбить, отрубить головы и вернуться как ни в чем ни бывало. У нас же было главным духовное начало. Герой шел не убивать и грабить, а защищать Родину и служить справедливости. Это сохранялось в наших традициях вплоть до 1917 года, а потом стало целенаправленно уничтожаться.
   Деревни-то фактически не осталось, а она была кузницей кадров – писателей, художников, поэтов. Сейчас мы в конечной стадии уничтожения, когда всех насильно сгоняют в города – в деревне жить уже невозможно. Все ведь мыслящие люди говорили, что в городе человек теряет свою связь с землей и превращается в обычного штрейкбрехера. Еще на генетическом уровне что-то пока сохраняется, но идет стирание: память вышибается как на уровне идеологии, так и массовой культуры. Ведь массовая культура обычно строится на основе своих же преданий, но у нас в ней угадываются любые черты, кроме славянских. Я не против них, но зачем же так изуверствовать над собственной культурой?! Мы на грани полного вырождения, и все это заранее просчитано. Я не знаю, кто за этим стоит, но теперь это называют глобализмом. Наверно, мировое правительство, и ему это выгодно, чтобы управлять стадом баранов. Это было у Ч. Айтматова в романе «И дольше века длится день». Молодежь сейчас почти ничего не видит. Она вся в своих гаджетах, в интернете...
   
   

Борис Ольшанский. Предание о князе Святославе


   
   – Но благодаря интернету молодежь может узнавать о Вас, переходя по ссылкам, узнавать о славянской тематике вообще...
   – С одной стороны, да, но это палка о двух концах. Хорошо в случае, если человек знает, чего он хочет, а если он не имеет представления, что ему нужно?
   
   – Наверно, это уже вопрос воспитания?
   – Дело в том, что наше поколение еще более-менее, но смотришь на поколение этих мамок или папок нового времени, так их самих надо воспитывать и учить. Это же трагедия, особенно эта система единого экзамена. Сейчас их учат попадать пальцем в небо, а где значение личности в истории, где развитие памяти? Думаю, все это вместе часть программы, которая успешно претворяется в жизнь. Сунулись раз, сунулись два – мечами и танками нас не взять, поэтому теперь они изживают все хорошее изнутри – с упором на подрастающее поколение.
   
   – Как бы Вы сами обозначили то направление, в котором показываете дохристианскую Русь?
   – Славянская Русь изначальная. Я сознательно пытаюсь достать факты о ее прошлом. Это и Русь Ведическая, а если копнуть еще дальше, то наша прародина – Гиперборея. Вся наша культура идет оттуда, но этот пласт был срезан. Вот М.В. Ломоносов пытался донести до нас эти данные, и, наверно, он еще успел что-то отыскать, но до нас его рукопись целиком уже не дошла. Да, наверно, за это его и прижали Байер и Шлецер. Но до сих пор находят какие-то остатки утраченной цивилизации на Крайнем Севере, на Дальнем Востоке, которые указывают на глобальную катастрофу или войну с такими технологиями, которые нам и не снились. Махабхарата или Ригведа это описывают.
   А я пытаюсь доступными мне средствами донести то, какая Русь была прекрасная во всех ее проявлениях. Вот архитектура! Посмотрите, какие формы! А эти новомодные прямоугольники только для монстров! Обидно за детей. Если побеждает глобализм, то это безликая, пошлая, безнравственная культура. Это будет Апокалипсис.
   
   – По Шпенглеру в городе не народ, а население – лишенный корней вечный кочевник...
   – Все правильно. Вечный раб, в общем-то. Когда раба только брали, у него были свежи воспоминания о родине и воле, но, если он рождался в рабстве, он уже не тянулся к этому. Сейчас идет создание человека без родины, выращенного на культуре всеобщего потребления. Везде насаждается только культ денег, учат только зарабатывать, а не служить искусству. Вот сейчас из нас делают торгашей, которые все измеряют материальными благами, но с чем мы предстанем там в нужный момент? Ведь накопленное золото, недвижимость не унесешь с собой в могилу. У нас богатством всегда считалось духовное начало.
   
   – И этому противопоставляется образ Руси, который Вы несете. Это исторический, духовный, эстетический образ?
   – Прежде всего, это духовные начала. Потом это эстетика, которая была рассчитана на человека, если брать те дворцы, которые сейчас пытаются воссоздавать, как в Измайлово. А музыка? Из нашего мира вычеркнули такой духовно богатый инструмент, как гусли. Ведь он облагораживает душу! Хотя на Западе тоже все растеряли: сытость убивает, и никто не хочет давать потомство. Ну и конечно, я стараюсь исторически воссоздавать эпоху, быт, этнографию. Очень мало фактов, поэтому задача трудная, но фэнтези меня не устраивает: нужна достоверность изображения.
   Испокон веков шли к тому, чтобы создать мир, в котором легко управлять массами. Иллюминаты, масоны и т.д. – они сознательно разрушали национальную культуру. На этом строится общество глобализации, и это два совершенно разных мира. Вот Китай и Индия сохраняют свою культуру.
   
   – Каковы Ваши источники вдохновения?
   – Разные. Иногда просто исторический факт, событие побуждает погрузиться в то время, может понравиться какая-то этнографическая вещь, сказание, предание, и я стараюсь воссоздать правдоподобный образ. Вот Рим заложили этруски, которые, говорят, были прославянскими племенами, но фактов нет. Приходится собирать сведения по крупицам, обобщать, делать выводы.
   А как было с Рюриковичами? Если официальная норманнская теория, то пришли они и уничтожали все, что не принимали. А при Романовых вся верхушка была немецкая. А какая была мода на все французское! За что так ненавидели русский язык?
   
   – Не как адвокат Дома Романовых, но должен отметить, что упомянутое Вами деревянное зодчество было пере­осмыслено в камне как неорусский стиль и введено в моду именно при последних царях династии Александре III и Николае II, которые по крови были больше немцами, но по духу исключительно русскими. Или вспомнить балы в русском стиле…
   – Ну как-то они проникались, но заметьте: как только это началось, до конца доведено не было. Только начал Александр II отворачиваться от Запада, и бомба его подорвала. Так и Николай II: только начал что-то делать в определенном направлении, и его убрали. Как только происходила попытка возвращения и возрождения, так называемый истеблишмент сдавал своего царя. Что творилось в 1917 году: как стоящее у престола дворянство проявило себя! Ну а сейчас еще хуже. Разве что церковь еще пытается выполнять функцию какой-то опоры.
   
   – Говоря об опорах, как бы Вы описали духовный облик Руси?
   – «Молитва слепого», которая перешла в христианство, и десять заповедей. Духовная основа славянства – любовь к ближнему своему, к родине, к народу. Это докатилось до XIX века, о чем можно судить по тому, как пришел Наполеон в Москву, а купцы, вместо того чтобы торговать и заключать сделки, поджигали и сопротивлялись оккупантам. Кто из современных торгашей проявил бы себя подобным образом?! Им бы только вывести отсюда все в офшоры. А те купцы ради Родины живота своего не жалели, все нажитое отдавали – им только клич брось! К основным началам относится стремление к гармонии и красоте, стремление к семье. Конечно, о разводах, как у нас сейчас, речи нет.
   На какой стороне быть – каждому решать, но рано или поздно за все придется расплачиваться. Я верю в индусскую теорию о перевоплощении, но та же система, в общем, и в христианстве: какой жизнью жил в этом мире, так по заслугам и там получишь. Но вот там взяток не дашь, и все будет зависеть от того, насколько чиста твоя духовная суть.
   
   – Из доступной нам истории России какой период Вам более симпатичен? Где вы видите накопление тех духовных начал, которые сегодня так интенсивно растрачиваются?
   – Ну вот как раз этот момент с Александром III и Николаем II. А до этого? То, как Рюриковичей пригласили, не вписывается в славянские ворота. А сколько потом было междоусобиц! Резали друг друга князья, а потом монгольское нашествие, Смута – Русь вся в огне. Знаете, я не идеализирую историю. Но был даже положительный момент при советской власти – в послевоенное время. К сожалению, 30-е годы не вычеркнешь, когда массы людей уничтожали, мыслящих людей уничтожали – все разрушали. Вот, может быть, при Брежневе было спокойнее: он не интриговал и дал народу вздохнуть. Ну а потом опять – иудуш­ки, страшное время. О том, что сейчас, мы уже говорили.
   
   – Какие исторические личности для Вас раскрывают русский национальный гений? Кто служит ориентиром в истории?
   – Борис и Глеб, Сергий Радонежский, Дмитрий Донской, Минин и Пожарский, Багратион и Кутузов. Вот Сталина сейчас ругают, а войну без него бы, наверно, и не выиграли бы. Вообще против советского строя ничего не имею.
   Вся трагедия России, на мой взгляд, всегда исходила из той верхушки, что стояла у руля. Что при царственных особах, что после 1917 года – а там вообще кошмар. Цельности нет, концепции государства. А у нас как одни пришли, давай церкви ломать, теперь спохватились – давай строить!
   
   – Говорят, что наши недра – наше богатство и достояние. Как бы Вы связали описанную картину с взглядом на природу древних славян?
   – Тогда Бога боялись: существовали ведические законы, которые нельзя перешагнуть, а если перешагиваешь – расплата будет жестокой. А сейчас у нас воровать стало почетно. Раньше, если тарелка разбилась, осколки закапывались в землю или все сжигалось, чтобы не засорять, а теперь острова из пластика плавают в океане. Такое бездуховное потребительское отношение к Земле разрушает экологию и самих людей. Только обожествление природы спасало, которое у нас длилось до индустриализации. А с механизации началось бездушное отношение. Хотя до переворота те же бывшие крестьяне, которые выходили в меценаты, могли думать о ближнем, жертвовать, потому что духовный стержень сохранялся. Любое духовное начало не в один род, не в одно столетие закладывается. Это вырабатывается из поколения в поколение, и в конце XIX века люди уже подходили к какому-то более высокому пониманию, более сознательно принимали механическое направление развития. Появлялись такие люди, как Морозов или Третьяков.
   Но 1917 год все разрушил, и дворянство разложилось, и Церковь не удержала народ. А сейчас времени у нас остается мало при таких признаках. Дотянуть бы до 2050-го, если Апокалипсис не наступит раньше.
   
   

Подготовил Филипп ЛЕБЕДЬ


   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION