26.12.2019: В ПЛАМЕНИ БОЖЕСТВЕННОЙ ЛЮБВИ…
В год 220-летия А.С. Пушкина

   
   
   
   
   Поэтический гений Александра Сергеевича Пушкина (1799–1837) был явлен миру как истинное чудо. «Наш поэт представляет собою нечто почти даже чудесное, неслыханное и невиданное до него нигде и ни у кого, <…> ни в каком поэте целого мира такого явления не повторилось», – справедливо утверждал христианский писатель-пророк Ф.М. Достоевский.
   Сам Пушкин воспринимал ниспосланный ему талант не только как дар, но и как задание свыше – нести человечеству проповедь Божественной истины:
   
   И Бога глас ко мне воззвал:
   «Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
   Исполнись волею моей,
   И, обходя моря и земли,
   Глаголом жги сердца людей».
   
   Стихи словно объяты Божественным пламенем горения духовного. Сердце поэта-пророка – это «угль, пылающий огнем» в согласии с апостольским призывом: «Духом пламенейте; Господу служите» (Рим. 12:11). Неслучайно «Пророк» явился духовным ядром пушкинского творчества как служения пророческого, вместившего «в себе идею всечеловеческого единения, братской любви».
   «Велик и свят был жребий твой!..» – восклицал о Пушкине Ф.И. Тютчев. Он же выразил задушевную мысль, излившуюся из самого сердца России:
   
   Тебя ж, как первую любовь,
   России сердце не забудет!..
   
   В торжественном венке, сплетенном «дивному гению», сверкает множество драгоценных жемчужин: художественно-поэтических образов, восторженных слов признательности, изумления, восхищения, благодарности. И в то же время скорби о ранней трагической гибели Великого Поэта России, разделившего участь других убиенных русских поэтов-пророков.
   Об их общей судьбе, предчувствуя собственную скорую гибель, писал современный поэт Николай Мельников, убитый при невыясненных обстоятельствах вблизи Оптиной пустыни:
   
   На мне стоит клеймо поэта,
   А у поэта на Руси –
   Так довелось – недолги лета.
   Мне тридцать. Господи, спаси!
   
   Во все времена властям предержащим было ненавистно талантливое честное слово русских писателей и поэтов. «Свободы, гения и славы палачи» избавляются от неугодных самыми изощренными способами.
   При этом в каждой любящей Пушкина душе утешительным упованием отзываются строки его заповеди о жизни вечной:
   
   Нет, весь я не умру –
   душа в заветной лире
   Мой прах переживет
   и тленья убежит.
   
   Как послушание Богу сформулировал поэт программу своего творчества: «Веленью Божию, о муза, будь послушна…». Покорный «веленью Божию», создавал Пушкин нетленные типы и образы своих чудесных сказок, поэм, повестей, «маленьких трагедий», драмы «Борис Годунов», романа в стихах «Евгений Онегин», всей своей многогранной, сверкающей алмазной россыпью лирики: пейзажной, любовной, элегической, анакреонтической, патриотической, вольнолюбивой, философской, религиозно-мистической, молитвенной… И «тут целое основание, тут нечто незыблемое и неразрушимое. Тут соприкосновение с родиной, с родным народом, с его святынею, <…> свидетельство того мощного духа народной жизни, который может выделять из себя образы такой неоспоримой правды».
   Ниспосланная величайшему русскому поэту «та особая характернейшая и не встречаемая, кроме него, нигде и ни у кого черта художественного гения – способность всемирной отзывчивости», способность «любить человечество и носить в себе всеединящую душу» сотворила это дивное чудо пушкинского творчества. Во всякой человеческой душе, прикоснувшейся к нему, находит оно свой благодатный отклик. Вот почему каждый с полным основанием может сказать: «Мой Пушкин». Вчитываясь в него, важно сердцем найти самое для себя сокровенное – то, что выбирает душа.
   Пушкину в его прозрениях и предчувствиях, несомненно, были приоткрыты духовные тайны «жизни будущего века», Царствия Небесного. Поэт прямо говорил о действии Божьего Промысла в своей судьбе:
   
   Но здесь меня таинственным щитом
   Святое Провиденье осенило,
   Поэзия, как Ангел-утешитель,
   Спасла меня, и я воскрес душой.
   
   За два года до гибели у Пушкина сложились удивительные, таинственные стихи:
   
   Чудный сон мне Бог послал –
   С длинной белой бородою
   В белой ризе предо мною
   Старец некий предстоял
   И меня благословлял.
   
   Он сказал мне: «Будь покоен,
   Скоро, скоро удостоен
   Будешь Царствия Небес.
   Скоро странствию земному
   Твоему придет конец.
   Уж готовит ангел смерти
   Для тебя святой венец...
   
   Загадочное видение из иного мира отзывается в замирающей душе отрадой, благой вестью – «сон отрадный, благовещный». Но лирический герой, сознавая земность падшей человеческой природы, искаженной первородным грехом, не может в то же время не испытать смущенного замешательства, разноречивых чувств:
   
   Сердце жадное не смеет
   И поверить, и не верить.
   Ах, ужели в самом деле
   Близок я к моей кончине?
   И страшуся, и надеюсь,
   Казни вечныя страшуся,
   Милосердия надеюсь:
   Успокой меня, Творец.
   
   Все в Божьей власти и Божьей воле. Отходивший ко Господу Александр Сергеевич Пушкин, по свидетельству В.И. Даля, внятно произнес: «Ну, подымай же меня, пойдем, да выше, выше, ну, пойдем». Душа его начала восхождение. Поэт удостоился святого венца и Небесного Царствия по беспредельному милосердию Божию. Он пребывает в вечной гармонии и бесконечной любви Божией. Но нет на земном языке слов, чтобы выразить то, что непостижимо человеческим разумом. Ибо, как благовествовал апостол Павел: «…не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его. А нам Бог открыл это Духом Своим» (1 Кор. 2, 9–10). Человеку остается только уповать на волю Божию – святую, благую, совершенную.
   
   

Алла НОВИКОВА-СТРОГАНОВА,
   доктор филологических наук,
   профессор


   



  Copyright ©2001 "Русский Вестник"
E-mail: rusvest@rv.ru   
Error: Cache dir: Permission denied!

Rambler's Top100 TopList Rambler's Top100
Посадка и уход за садом и огородом

технический дизайн ALBION